Все записи автора Марина Попова

Марина Попова

Об авторе Марина Попова

Основатель и главный редактор журнала "УРОКИ ВЕРЫ"

Проблематика миссионерской деятельности современности в сопоставлении с годами Гражданской и Великой Отечественной войны.

Доклад, прочитанный на региональном этапе 28  Международных Рождественских образовательных чтений «Великая победа: наследие и наследники».


Проблем в современной миссионерской деятельности много. Порою мы не знаем, как их решить. Христианство, увы, не  интересует большую часть нашего народа, а зачастую вызывает откровенную агрессию. Как быть?

Без постановки точного диагноза невозможно лечить больного. Это правило действует и в области миссионерства.

Проблема в том, что общество наше больно. И пока оно будет болеть своей болезнью, серьёзно говорить о миссионерской деятельности даже нет смысла. Заболевание нашего общества носит название  — отделение церкви от государства.

Мы говорим, что Бог есть Жизнь. Бог есть Любовь. Тогда можно сказать так: отделение Жизни от государства. Отделение Любви от государства. Что в таком случае ждать согражданам?

Я сопоставила периоды царского времени, 1 Мировой, Гражданской войны, Великой Отечественной… наша современность. Это необходимо, чтобы до конца понять важность проблемы. Сопоставляя данные периоды, прихожу вот к таким выводам…

Там, где государство не отделено от церкви, вера есть общее дело. А вот атеизм – частное. Что мы видим в безбожном государстве? С точностью наоборот:  безбожие есть общее дело. А вера – частное, дело единичных личностей.

Далее. Одинаковы в двух этих обществах атеисты? Увы, нет! Не одинаковы.

Атеисты верующего общества – народовольцы, Базаров, прочие персонажи, знакомые по литературе серебряного века — это довольно симпатичные личности. Чем же они завоёвывают нашу симпатию? Тем, что похожи на верующих людей. Они – пламенные проповедники, готовы снять последнюю рубаху ради нищего собрата. Они отдают все свои деньги на строительство изб-читален, школ, больниц… А сами питаются сухарями и квасом.

Надо сказать, что их существование для Церкви даже полезно. Дело в том, что происходит такой естественный процесс – отделение церкви от бедного народа. Повторяю, процесс естественный. Его нужно учитывать. Молитва требует свободного времени, физических сил. Посмотрим на наше общество: люди вынуждены зарабатывать на хлеб. Работодатель их просто не отпустит в воскресенье в храм. А те, кто имеет в воскресенье выходной, так устают за неделю, работая иной раз по 12 часов в сутки, что уже не имеют физических сил, чтобы пойти в единственный выходной в церковь. Люди заняты выживанием на земле, им не до Неба.

В царское время многие бедные женщины вынуждены были идти в публичные дома. Им в церковь уже было просто стыдно идти.

Неимение денег, чтобы добраться до храма, так же серьёзная причина в наше время.  При мизерных зарплатах, сумма, потраченная на семью за проезд в общественном транспорте,  —  достаточный удар по семейному бюджету, учитывая всеобщую дороговизну. А человек ещё и совестливо рассуждает: «В церкви надо свечку купить, подать милостыню и записки, положить деньги на поднос… А их нет, денег. Лучше пока не пойду.» Таким образом, Церковь посещают в основном те, кто имеет время, личный транспорт, силы, здоровье, денежные средства. А бедняки, угнетённые болезнями, отсутствием свободного времени, грехами, хронической усталостью  и т.д., перестают посещать храм.

Если общество глухо к нуждам людей, то базаровых появляется слишком много. И наступает революция. И тогда народ сметает и церковь, якобы, тоже прельстившуюся в их глазах. А вот если общество чутко и реагирует на нужды ближних, то количество базаровых небольшое. Их ровно столько, чтобы  верующие люди не забыли о празднике на Хлебной горе и помнили об апостольской общине и необходимости справедливости в государстве..

Каков атеист в обществе безбожном? Это эгоист, который не станет утирать «слезинку ребёнка» или вдовы. Он думает только о себе. Если базаровы были уверены, что рая и ада нет, и нужно, чтобы каждый человек прожил земную жизнь в достатке, то атеисты безбожного общества считают, что прожить безоблачно должны только они.

Почему такая разница в неверующих людях? Потому что атеисты в обществе, где государство вместе с церковью, выросли в верующей среде. Они в моральном отношении воспитаны правильно. Просто, столкнувшись с трудностями в жизни, они разочаровались, не смогли сохранить веру. Но они — добрые люди. А каковы атеисты, выросшие в обществе безбожном? Они моралью не тяготятся. И слушать проповедников не станут. В лучшем случае похлопают по плечу и скажут, как эллины апостолу Павлу: «Мы тебя послушаем в другой раз».

Война «встряхивает» общество. Здесь тоже свои закономерности.

Вечности хочется всем. Но атеисты заменяют вечность памятью и родом. Пусть я умер, но род продолжается. И жива память обо мне. Война может уничтожить весь род. И тогда человек лишается всякого смысла  в жизни. А когда он лежит, распростёртый на поле боя и глядит в небеса, у него пробуждается,  как у Благоразумного разбойника на кресте, острое желание применить опыт веры: дескать, вот я, Господи. Я не веровал. Но если Ты есть и есть вечная жизнь – подари мне её! Человек готов принять Бога. И Бог принимает его.

Но постепенно люди начинают понимать: а стоит ли таким страшным путём обретать веру? Не лучше ли хранить мир и молиться в церкви всем сообща о мире во всём мире?

Послевоенное общество – самое чуткое. Оно реагирует на слова миссионеров, проповедников. К сожалению… если церковь по-прежнему отделена от государства, такое состояние не долго длится. И всё опять возвращается на круги своя.

Так как же нам быть? Ясно, что в глобальных масштабах мы изменить ничего не можем. И всё же, если мы будем пытаться решить проблемы мелкие, не говоря о главной – успеха в воцерковлении народа не дождёмся. И не дай Бог, дождаться войны, чтобы уверовать. Лучше успеть сделать правильный шаг, пока есть мир.

Да, мы не можем изменить строй. Но Слово, прозвучавшее однажды, сотворило Вселенную. Слово никогда не бывает напрасным. И если данная проблема будет хотя бы озвучиваться, возможно что-то Господь поменяет и у нас. По нашим молитвам.

Марина Попова

About Марина Попова

Основатель и главный редактор журнала "УРОКИ ВЕРЫ"

Архистратиги земли русской.

Пьеса в 7 действиях

Для школьного театра

Спектакль, посвящённый памяти русских полководцев – великого князя Александра Невского и князя Александра Суворова, и памяти русской женщины, собирательный образ которой воплощен в героине былины об Авдотье-Рязаночке.


ДЕЙСТВИЕ 1.

Дед и внук идут по тропинке.

— Деда, а деда! А кто меня Сашей назвал?

— Да кто тебя назвал? Господь! В аккурат, 6 декабря ты народился. Вот и назвали тебя в честь князя Александра.

— Имя моё мне не нравится.

— Да как не нравится?!

— А что хорошего? Сашка… А кто Шуркой зовёт. Не нравится мне.

— Да пусть зовут, как хотят! Ты – Александр! Знаешь, какие люди носили это имя?

— Да знаю! Александр Македонский. В школе проходили. Он Индию хотел завоевать. Да мне-то что?

— Какую ещё Индию?

— Дед, ты что же, Индию не знаешь?

— Индию я знаю. А тебе бы не мешало знать и других Александров.

— И каких же?

— Каких? Сейчас расскажу. А ты – слушай, на ус мотай!

Дед и внук уходят за кулисы.

ДЕЙСТВИЕ 2.

За сценой звук мечей. На сцене с одной стороны стоит группа людей. С другой стороны выходит воин. Из последних сил  он старается бежать. Он без доспехов, рубаха порвана, весь изранен. Раны кое-как перевязаны тряпками.

К нему подбегают люди. Одеты в русские рубахи и сарафаны. Наперебой говорят:

— Никак Сильвестр, Савельев сын!  Помните Савелия, что в Торжок ушёл жить? Савельев сын ты?

— Да, я – Сильвестр. Батя мой, Савелий, ушёл из Новограда Великого в Торжок жить. А теперь бегу к вам из последних сил, чтобы сказать: нету батяни, нету матушки родимой, ни сестёр, ни братьев. Кого побили, кого в полон увели полчища поганых! Да ведите же меня к князю!

— К князю? Да что к нему вести? Князь – одно название. Ему всего 17 лет! Ни армии нет у него, ни оружия в достатке! Видно, и нам придётся смертную муку принимать!

— А вот и князь! Смотрите! Князь Александр идёт!

Князь:

— Ты в сражении был, добрый человек? Откуда ты?

— О, великий княже! Беда на Русь пришла! Полчища татар поганых землю Русскую одолели! Пали Юрьев, Волок, Тверь; пали Рязань, Москва и Владимир! В Рязани жена князя Фёдора Евпраксия  с сыном малолетним Иоанном-Постником в окно терема выбросилась, чтобы в руки Батыю не даться. А ведь византийская принцесса была!  А в моём Торжке всё поругано. Люди горькою и бедною смертью предали душу Господу. Посекали людей поганые, аки траву! Кого побили, кого в полон увели. А теперь, княже Александре, они в ста верстах от твоего Новгорода!

Люди:

— Видно и нам к смертушке готовиться надобно!

Из толпы появляется  калика перехожий. В руках гусли.

— А Авдотья-Рязаночка всех из полона воротила! И ты, княже, можешь спасти Новоград!

Люди наперебой расспрашивают:

— Как так? Какая Авдотья? Как это она могла из полона всех спасти?

— А вот как…. Расскажу вам…

Все уходят со сцены. Сцена пуста. Появляется девочка.

ДЕЙСТВИЕ 3.

— Мама! Мама! – бежит с криком девочка.

Выбегает мать:

— Доня, чадушко моё! Ты откуда здесь взялась!

-Мамочка, родимая, беда! Ты уехала за Оку. А татары напали, всех в полон увели: и батю, и братьев с сёстрами, и дядюшку нашего! Я одна за корову в хлеву спряталась. А потом под сено подлезла. Они и коровушку выгнали, забрали нашу Зорьку. А меня не нашли. Я и побежала к тебе!

— Вот что, доченька! Ты иди в село к тётушке. А я в Орду пойду.

Девочка обнимает маму.

— Мамочка, не бросай меня! На кого ж ты меня оставляешь?

— Вернусь, доченька. Обещаю тебе! Никогда моя любовь тебя не оставит! Только надо же мне родню выручать! Вот наберу лаптей побольше да и пойду к хану в Орду. Не один посох изломаю, не один хлеб сухой изглодаю, не одни лапти истопчу…. Но мужа, детей и всех людей русских – верну!

Обнявшись, они уходят.

ДЕЙСТВИЕ 4.

Сидит хан. В разноцветном халате, на голове тюрбан. К нему стража вталкивает женщину. Авдотья падает, но поднимается с колен.

— Чего ты хочешь, русская баба?

— Хочу вернуть своих родных на землю пустую, Рязанскую, восточный царь!

— Не много ли хочешь? И кого ж тебе надобно? Мужа или детей?

— Послушай меня, о, великий и мудрый правитель, и реши дело по правде. Я еще совсем молодая женщина, и могу снова выйти замуж. Значит, будет муж у меня. А муж будет, то рожу я и сына. Только родного брата мне никто не возвратит, никто не подарит, поэтому освободи моего брата.

— Правду говоришь, ты, Рязанка Авдотья. Дарю я тебе три дня и две ночи для того, чтобы нашла ты своих родных в моем царстве. Но это еще не все. Сорви любой цветок у моего шатра, и пока он не завянет, никто не тронет тебя, а завянет, то придет к тебе твой последний час.

Ушёл хан. Ушли стражники.

Вышла Авдотья из шатра сама не своя, закручинилась, зогорюнилась. Покачала она головой из стороны и строну, упала на траву, запричитала, слезами обливаясь:

— Русская моя Земля-матушка, не дай пропасть твоей дочери в чужой сторонке. Помогай мне, матушка, родительница!

Вдруг видит Авдотья цветок бессмертника.

— Матерь Божия-Богородица, матушка Русская земля! Не дали вы меня в обиду! Не отдали на поругание ворогу! Всех с этим цветком из полона выведу!

Убегает со сцены.

На сцене появляется калика перехожий; вокруг него постепенно собирается народ — новгородцы. Стоит и князь Александр. Калика продолжает рассказ, все его слушают.

Калика:

 — Не дала ее Земля Русская в обиду. Цветок солнечный, золотой, прямо в руки положила Авдотьюшке Рязаночке, а цветок — бессмертником зовется, не вянет не то что три дня и три ночи, а и триста  тридцать три дня не завянет, а, может, и три тысячи триста три года с тремя месяцами, с тремя неделями, с тремя днями!
А солнышко к закату клонится, а к Рязаночке Авдотье конница несется, повеленье ханское исполнить готовится. Да как выбежали из самых крайних юрт полоняники русские, а среди них сын с мужем да и брат родной, Да и были там елецкие, брянецкие, мало быть, московские, а боле всех рязанские, окские. Подскакали к Авдотье Рязаночке всадники татарские вязать, стало быть, и всех побить, а цветок у нее в руках солнцем горит, не вянет никак. Вот так-то!
Хоть ты хан, хоть царь-король, а слово надо сдерживать-обнадеживать, чтоб хвалили и леса и моря, и степи с тюльпанами-маками. И пришлось царю-мырю, восточному государю, весь полон отдавать, на Рязань отпущать, землю Русскую засевать, обживать.

Вот как дело было! Авдотьюшка всех спасла! А вы загорюнились!  Скоро апрель и Пасха Господня! Неужто вы Воскресение Христово собрались в татарском полоне встречать?!

Люди из толпы:

— Так ведь сила у них невиданная, несметная!

Князь Александр:

— Не в силе Бог, а в правде! Прав калика перехожий! Люди добрые, новгородцы! Все на молитву! В соборе Святой Софии свечи зажигай, народ!  Все молимся за Святую Русскую землю, за святой храм Божий!

Люди передают друг другу свечи, становятся на колени, поют «Спаси, Господи, люди твоя!». Можно – ещё песнопения. Или колокольный звон.

Кто-то смотрит вверх:

 — Смотрите! Солнце какое яркое! И это в марте месяце!

Вбегает парень:

-Спасён Новоград! Снега стали таять. Лес стоит под водой! Не прошла татарская конница! Развернулись и в другую сторону пошли! Не бывать татарскому сапогу на земле Русской!

Люди ликуют, обнимают друг друга, воздевают руки к небу, молятся. За сценой колокольный перезвон.

ДЕЙСТВИЕ 5.

Сцена пуста. Идут дед и внук.

— Так значит, молодой князь Александр победил татар одной молитвой?!

— Да! Только всенародной молитвой! А вот ещё про одного Александра тебе расскажу….

Дед и внук уходят со сцены. На сцене появляется путник. Он идёт один. Вдруг рядом с ним появляется калика перехожий.

Калика:

— Идёшь, добрый человек и не ведаешь, что ночь эта – особая!

— Да чем уж особая? Ночь, как ночь! Скорей бы домой добраться!

— Э-эх! Только и  думок, что домой добраться! В эту ночь богатырь святорусский родился! Видишь, на небе всполохи какие? Это знак с небес! Русский богатырь первый раз голос свой на земле подал! Пока меленький – плачет! А вырастет – вороги плакать будут!

— Какой- такой богатырь? Времена сказок уж прошли!

— Не сказка это! Родился на Руси человек великий, нехристям страшный!

— Где ж родился?

— Никто не знает и не узнает! Слыхал, как Богорогдица Христа-Младенца прятала? Так вот и этого младенца ангелы прячут до поры до времени. Нечистая сила, она всегда хочет беспомощных младенцев сгубить. Чтобы, значит, из них великие люди не выросли. Потому места рождения сего младенца никто знать не будет.

— А как же мы узнаем, что он – великий?

— Имя ему – Александр. Наступит время и русский царь наречёт его Русским Архистратигом!

— Вот дела-то, а!

Уходят со сцены, как бы продолжая путь.

ДЕЙСТВИЕ 6.

Сидят пастухи. Один на свирели играет.

— Тихо! Погодь! Не играй! Слышь, колокола?! То в Кончанском Александр Васильевич в колокола звонит! Знать увидел с колокольни батюшку! Батюшка до храма Александра Невского пока дойдёт – всё колоколить будет  Александр Васильевич. А потом службу начнут служить – Литургию.

Слушают колокола.

Один пастух:

— А это правда, что когда Исмаил брали, турецкий паша вначале сказал, что скорее остановится Дунай и небо на землю упадёт, чем русские Исмаил возьмут?

Пастух, который старый; посмеивается:

— Да говорил! Да только взяли наши Исмаил! Батюшка Суворов знаешь, как сказал? «День поститься, день молиться – на третий штурм: или смерть, или победа! Стой за Дом Богородицы! Убьют – Царствие Небесное! А жив – честь и хвала!»

Третий  пастух:

— Говорят, что Александр Васильевич за жизнь не сделал  нечастным ни одного человека и не ударил ни одного солдата!

Первый пастух:

— А я слышал, что сыскался один убийца – прокрался в палатку к фельдмаршалу и решил убить Александра Васильевича. Три раза из пистолета стрелял – всё осечка! Тогда решил ножом убить. А тут вдруг невидимая рука как схватит его за руку! Испугался он, как закричит! А Александр Васильевич сел, как ни в чём ни бывало и говорит убийце: «Знаю, кто ты и для чего пришёл. Знаю, и что с тобой случилось! Время моё ещё не пришло! Если Господь говорит, что мне помирать ещё рано, и что дел у меня на земле ещё много, то кто же ты такой, чтобы поперёк Господу идти?!»

Третий пастух:

— А я знаю, что Александр Васильевич для церкви написал Канон. Называется – Канон Спасителю и Господу нашему Иисусу Христу.

А знаешь, сколько вёрст от земли до луны?

Первый пастух:

— Да кто же не знает? Всего два суворовских перехода!

Оба смеются. Вмешивается Пожилой пастух:

— Смеётесь… А мне вот говорили, что Александру Васильевичу Бог смерти не даст!

Молодые пастухи:

— Как это, не даст? Все же умирают! Что же, жить вечно он будет, что ли?

— Не вечно. Только он не умрёт, а заснёт! Похоронят его, а ангелы перенесут его в пещеру. И там, в дремучем лесу, в каменной пещере будет спать богатырь, склонив голову на  каменный уступ.

Молодые пастухи:

— А зачем? И долго он так спать будет?

Старый пастух:

— Сколько нужно. А если наступят для Руси страшные времена – пробудится богатырь- батюшка Суворов, выйдет из пещеры своей и спасёт русский народ от всех напастей и невзгод! Так-то вот!!

— Вон и батюшка подходит! Пойдёмте, благословение у него попросим!

Уходят со сцены.

ДЕЙСТВИЕ ПОСЛЕДНЕЕ, 7

Идут дед и внук.

— Видишь, внучек, какое имя у тебя? Особенное! А ты говоришь, Индию воевать! К чему нам Индия! Наши князья Александры Русь Святую защищали!

— Спасибо тебе, дедушка! Я теперь имя своё любить буду!

—  Любить! Любить мало! Помни, что имя обязывает ко многому! Молись почаще своим покровителям! Они тебя на ум-разум наставят. Может, и ты не зря проживёшь и не сделаешь ни одного человека несчастным, никого не обидишь!

Дед, обращаясь к зрительному залу: — Чего и вам всем, люди добрые, желаю!

Марина Попова

About Марина Попова

Основатель и главный редактор журнала "УРОКИ ВЕРЫ"

Созвездие креста.

Очерк по книге: Дмитрий Мережковский. Иисус Неизвестный.

Рецензент: священник Сергий Малышев

Иисус вчера и сегодня и вовеки тот же (Евр. 13, 8)

Книга Дмитрия Сергеевича Мережковского, русского мыслителя, поэта, прозаика, представляет интерес не как пособие по догматическому богословию. Книга ценна отношением автора к Священному писанию — поразительно вдумчивое, трепетное, неравнодушное.
Зачастую верующий человек не готов ответить на вопросы людей нецерковных. И даже не потому, что у нас мало знаний. Ситуация более плачевна: мы просто не пытаемся размышлять над книгами Библии. Малое знание не порок: святая Фотина у колодца искренне призналась Спасителю в своём незнании. Она не понимала, кто прав: израильтяне или её соотечественники? Где же всё-таки нужно поклоняться Богу — в Иерусалиме или на горе Гаризим? Но потому и получила откровение от Христа, что размышляла, думала о правильности веры. Малыя знания — не беда и не порок. Порок — нежелание думать и знать.
Внимательно ли мы читаем Евангелие? Вдумываемся ли в каждую строку? Вот об этом книга Дмитрия Мережковского. Об этом и очерк.


-1-

«Сердце человека – тоже «незаписанное слово Господне» …»
«С мертвой точки сдвинется евангельская критика, а может быть, и все христианство, только тогда, когда заглянет за черту Евангелия, туда, где последний свидетель соглашается с первым, Иоанн – с Марком, где вместо четырех Евангелий – одно, «от Иисуса», и где, среди восходящих из-за горизонта, невидимых звезд, таинственнее всех мерцает созвездие Креста – оба неба, дневное и ночное, соединяющий знак: Иисус вчера и сегодня и вовеки тот же (Евр. 13, 8).» (Д.М.)

Сколько раз православный христианин прочитал за жизнь Четвероевангелие? Бессчётное количество раз. Но сколько бы мы не читали эту книгу, в ней всегда остаётся много мест terra incognita, и есть немалое количество строк, на которые мы закрываем глаза: они кажутся нам или бессмысленными, или жестокими, или просто непонятными. Мы не рассуждаем о них, потому что они не укладываются в нашей голове. И мы так живём; нам удобно жить с закрытыми глазами. Но люди малоцерковные нас принуждают открыть глаза: «А почему так странно сказал Господь в Евангелии?» И тогда мы не знаем, что ответить…

«Слепо читают люди Евангелие, потому что привычно… Две тысячи лет люди спят на острие ножа, спрятав его под подушку — привычку. Но «Истиной назвал Себя Господь, а не привычкой». (Д.М.)

Люди малоцерковные ищут истину. В голове рождаются смутные мысли: говорят, что есть в Кембридже спрятанное Евангелие. Там – настоящий текст. И люди уходят из православия, потому что у них нет… текста кембриджского Евангелия… Забывая о том, что у них есть Христос! Он был всегда, есть и будет… ныне и присно и во веки веков… Не зависимо, есть ли у нас вообще книга… Издана ли она в типографии Московского патриархата или спрятана где-то в Кембридже. Увы, мы стремимся к книге, но не к живому Христу. Евангелие – самая дивная, самая высокая, самая чистая книга на земле. Но и она не заменит собою Христа – Бога Живого!

«Первую ступень к высшему познанию (гнозису) полагает ев. Матфей в удивлении… как учит и Платон: „всякого познания начало есть удивление“», — вспоминает Климент Александрийский, кажется, одно из «незаписанных слов Господних», agrapha, может быть, в утерянном для нас, арамейском подлиннике Матфея:

Ищущий да не покоится…

пока не найдет;

а найдя, удивится;

удивившись, восцарствует;

восцарствовав, упокоится». (Д.М.)

A priori  мы считаем, что Четвероевангелие пришло к нам с небес. Как толкует “мирская мифология” изображения ангелов рядом с евангелистами? Ангелы пришли и «диктовали», а евангелисты записывали. Потому в Евангелии ничего не может быть такого, что вызывает сомнение. А вот у новообращённых сомнения есть: ну почему человеку враги домашние его? Как понимать эти слова?

Но вот что пишет Дмитрий Мережковский… Апостол Пётр узнал, что христиане начинают писать Евангелия. И никак на это не отреагировал. Странно? Почему так? А ответ прост: тем петровским христианам не нужно было евангелие, поскольку с ними совсем недавно был Сам Бог Христос. Какая книга заменит Бога? Поэтому апостол Пётр остался равнодушен к попыткам людей написать о Боге. Но прошло несколько лет, и выяснилось, что люди стали что-то забывать, что-то переиначивать… Появилась настоятельная необходимость иметь начертанное на бумаге Божественное Откровение – Новый Завет. Написано оно было на основании уже существующих книг о Христе. Иное было отбраковано – Апокрифы. А вот четыре Евангелия стали каноническими. Но авторы опирались на предшественников, и потому   четыре книги Евангелия не одинаковы. А переводы с переводов оказались ещё более разночитаемы. Дмитрий Мережковский приводит пример того, как меняется в зависимости от перевода смысл текста:

«Иисус не мог сотворить там (в Назарете) никакого чуда» – так в нашем каноническом тексте (Мк. 6, 5), а в древнейших Италийских кодексах (Italocodices): «Иисус не сотворил там никакого чуда», non faciebat – в том смысле, конечно, что «хотя и мог сотворить, но не хотел». Разница опять огромная, и сгладить ее можно только очень грубым насильем, сломав или притупив божественное острие Слова…» (Д.М.)

Или ещё другой пример: «Talitha koumi значит не «девица, встань», а «девочка, проснись». Страшное чудо воскресения как детски просто, понятно, естественно, в этом слове, детски простом. «Встань, девица», – душа молчит, спит мертвым сном; «девочка, проснись», – душа воскресает, просыпается.» (Д.М.)  Да, «девочка, проснись» — как тепло! А главное – содержит указание, что смерть – сон, от которого человек просыпается… но в несколько ином состоянии – вначале без плотного тела, а потом, после Второго пришествия, уже с телом обновлённым. Всего два слова, но они содержат едва не все наши знания о воскресении и жизни после смерти. Девочке Христос даровал жизнь в том же самом теле, в каком она и жила. Спросите православных христиан, к чему они должны прежде всего готовиться при земной жизни? Подавляющее большинство ответит: к смерти! Но не к смерти мы должны готовиться, а к вечной жизни и встрече со сладчайшим Другом и Братом нашим — Христом! Готовиться к смерти и готовиться к жизни вечной, думать о последних днях или думать о днях грядущих — по-разному прожить жизнь земную.  “Девочка, проснись!” — проснись, наша душа, в каждом человеке…

Новообращённый, впервые взявший в руки книгу, или вовсе человек некрещёный, но пытающийся докопаться до истины, вопрошает: «Был ли Иисус?» – на этот вопрос ответит не тот, для кого Он только был, а тот, для кого Он был, есть и будет.» (Д.М.) Но беда не в нашем сомнении, — говорит Дмитрий Сергеевич, — а беда в нашем желании, чтобы Бога на земле… не было! Представить, что Он был и есть на земле нашему обывательскому сознанию страшно. Это ко многому обязывает нас. А удивление вызывает не восторг, но, увы, ужас: Бог рядом со мной?! Лучше и проще так… без Него. Пусть Он будет где-то … далеко… на Небесах… И вот тогда можно рассуждать, спорить, возмущаться: отчего верующие держат Четвероевангелие, как знамя? Там столько «погрешностей»! И невдомёк, что верующие ценят сию книгу не за букву, а за Дух!

«Был ли Христос, в голову никому не пришло бы спрашивать, если бы уже до вопроса не помрачало рассудка желание, чтобы Христа не было»,(Д,М,)

«Сегодня Мне надо быть у тебя в доме». Наступит час, и мы услышим эти дивные слова от Господа. Сей миг поменяет всё в нашей жизни. Но… к этому животворящему мигу надо прийти, надо пройти долгую дорогу веры. Тому, кто знает, вера уже не нужна. Вера нужна тем, кто ещё не знает. Мы никогда не слышали о вере Богородицы во Христа. Она знала Тайну Божию, знала, что стала земной Матерью Господа. Ей не нужна была вера! Что касается апостолов, братьев… — даже те, кто был рядом с Ним, Его не поняли и не приняли, не всегда верили.

«Те, кто со Мной, Меня не поняли». Они жаждали веры. И как не хватало её; особенно, когда Бог умер на кресте! Бог – умер? Немыслимо! Как сохранить веру?

Для апостолов вопрос о сохранении веры был животрепещущим до тех пор, пока не укрепил их Святой Дух. Но мы не поставлены в такую острую ситуацию. Поэтому мы всё более отдаляемся от Христа. Знания о том, что Господь рядом — нет. Вера — она быстро слабеет, тает “аки снег”. И тогда мы   пытаемся понять Евангелие с точки зрения своего земного рассуждения — не знания, а умствования: а что здесь не так? Может быть, есть разночтения, погрешности? А как же, если есть эти самые разночтения, воспринимать слова верующих о том, что все Евангелия “даны с небес”? Да, это тоже есть рассуждение над текстом Евангелия, но  имеющее знак минуса, а не плюса: мы изучаем Евангелие не для того, чтобы верить, а для того, чтобы отречься от Бога.

«Кажется, Гёте больше любит христианство, чем Евангелие, и Евангелие – больше, чем Христа, но вот, и он знает, что, «сколько бы ни возвышался дух человеческий, это (жизнь и личность Христа) никогда не будет превзойдено» (Д.М.). Заметим сразу расстановку ценностей! Что и мы любим в первую очередь? Может быть, христианство и Евангелие. А нужно? А нужно в первую очередь любить Христа. А на втором месте уже будут Евангелие, каноны и прочее..

«Мученики», martyrioi, значит «исповедники», «свидетели», – конечно, Христа. Может быть, они-то и обладают этим нам недостающим опытом; они-то, может быть, и знают о жизни Христа, чего мы не знаем.

Знает о ней св. Юстин Мученик, говорящий римскому кесарю с большим достоинством, чем Брут: «Можете нас убивать, но повредить нам не можете».Знает св. Игнатий Антиохийский (около 107 г.), когда, идя на арену Колизея, молится: «Я, пшеница Господня, смолотая зубами хищных зверей, хлебом Твоим, Господи, да буду!»Знают и Мученики Лионские, 177 года: если бы так твердо не поверили они, что все частицы брошенного в Рону пепла от их сожженных тел Бог соберет, в воскресение мертвых, и образует из них точно такие же тела, какие были у них при жизни, но уже «прославленные»; если бы жгущий их огонь, терзающее железо не были для них менее действительны, осязательны, чем тело воскресшего Господа, то, как знать, перенесли ли бы они муки свои с такою твердостью, что на следующий день сами палачи, обратившись ко Христу, пошли за Него на те же муки?» (Д.М.) Они знали нечто большее, нежели знаем мы. Поэтому им не нужно было «укреплять веру». А мы, лишённые некоего знания, способны лишь изумляться, ужасаясь: как они могли всё это выдержать? И, главное, зачем?!

В каждом человеке живёт Господь. В каждом человеке есть искра Божия. Как привычны нам эти слова… Меж тем, произнося их, мало о них задумываемся. Только дойдя до самой глубины себя, мы увидим в себе Христа. Христос во мне!.. Как могу Его опорочить?

«Все это значит: чтобы лучше узнать жизнь Христа, надо лучше жить; как поживем, так и узнаем. «Знал бы себя – знал бы Тебя», noverim me, noverim te. Каждым злым делом мы доказываем – «исповедуем», – что Христа не было; каждым добрым, – что Он был. Чтобы по-новому прочесть Евангелие, надо по-новому жить». (Д,М,)

Христианство, живущее в нашем сознании, ничего от нас не требует кардинального: нужно только ходить в храм, носить нательный крест, читать утренние и вечерние молитвы, держать посты. А вот Христос требует. Каждый человек без остатка обязан посвятить себя Богу, а значит стать лучше. Нужно изменить себя до последней капли крови, до последней клетки тела. Проще быть христианами, нежели любящими Христа… Впрочем, люди даже из-за названий смогли уйти в ересь: было учение “христовых” в противоположность учению христиан. Вот только замена букв без изменения сердца мало что даёт хорошего.

Любящий Христа не уйдёт в ересь. Что такое ересь? Ересь — это часть, невозможность принять всё целиком. Христову, божьему человеку не нужна часть. Потому что Бог- это не часть жизни, а сама жизнь. Бог – это всё. А христианин, Христа не любящий, не знающий, легко уклоняется. Сколько христианских течений существует ныне? Это всё потому, что каждый себе выбирал какую-то часть, которая была для него удобней и легче.

Чтобы сохранить православный канон, Церковь вынужденно приняла константу. Это, отмечает Дмитрий Мережковский, и хорошо – не даёт неграмотному сознанию уйти в дебри, но и плохо: мешает думать, искать. Нарушение канона стало преследовать христиан страхом. «Только вместе с Каноном, родился и рос в веках страх незаписанного в Евангелии, «неканонического», так что в XVI веке протестантский богослов Бэза (Beza), найдя в Лионском монастыре Св. Иринея Codex D, иудеохристианский архетип 140 года, – следовательно, на 250 лет древнее Канона, – со многими Аграфами, так испугался, что отослал его потихоньку в Кэмбриджский университет, с надписью: «Asservandum potius quam publicandum», «Лучше скрыть, чем обнародовать»; там он и скрывался двести лет, как свеча под сосудом.» (Д,М,)

Меж тем в памяти народной неистребимо остались аграфы – незаписанные слова Христовы. Сложно представить, что вся земная жизнь Христа умещается в четырёх книгах. Об этом же говорит и Иоанн: “Многое и другое сотворил Иисус; но если бы писать о том подробно, то, думаю, и самому миру не вместить бы написанных книг. Аминь”. Вот так заканчивает Иоанн своё Евангелие.

«Все записанные в Евангелии слова Господни можно прочесть в два-три часа, а Иисус учил не меньше полутора лет, по синоптикам, не меньше двух-трех – по Иоанну; сколько же осталось незаписанных слов! И сколько потеряно, потому что не нашло отклика в слышавших, – пало при дороге или на каменистую почву».(Д,М,)

«Мы должны помнить, что, прежде чем отлиться в форму, сделаться «Писанием», все Евангелие было «Незаписанным Словом», Agraphon, – расплавленным металлом. Это нам очень трудно себе представить, но без этого нельзя понять, что такое Аграфы, эти через края формы переливающиеся капли все еще кипящего металла…» (Д.М.)

«Чудный рассказ Иоанна о жене прелюбодейной (8, 1– 11), – тоже исключенный некогда из Канона Аграф, – в рукописях до середины IV века отсутствует, и еще бл. Августин считает его «Апокрифом», потому что в нем будто бы разрешается женщинам «безнаказанность прелюбодеяния», peccandi immunitas, и «слишком тяжелый грех слишком легко прощается». Церковь, вопреки Августину, вопреки Канону, себе самой вопреки, сохранила этот рассказ, не побоявшись милосердия Господня, и хорошо, конечно, сделала.

Вот по таким едва не потерянным для нас жемчужинам видно, какие могли уцелеть сокровища в Аграфах.» (Д, М,)

Церковная мысль менялась, а иной раз металась из крайности в крайность. Это нужно понимать, как процесс естественный. Но именно этот естественный поиск духа и мысли мы отрицаем. Нам проще либо закрывать глаза: есть современный нам канон и ничего не хочу знать…  Либо, напротив, злоупотреблять временными изменениями — кто уж в каких целях. Одни – для отрицания веры вообще: что эти христиане хотят доказать, если в самих Евангелиях есть противоречия; если в одном веке что-то требовалось по канону, а в другом то же самое церковью осуждалось?… И приводят нам пример таких противоречий: нельзя стоять на Литургии и не причащаться — нужно на Литургии просто молиться, а причащаться  довольно раз или, максимум, четыре раза в год; держать пост в субботу и воскресенье есть грех — держим пост, но лишь послабляем вином и елеем; маслособоруемся только перед смертью — маслособоруемся  ежегодно — маслособоруемся каждый пост… И так далее. Таких примеров можно, при желании, привести множество. Другие использовали подобные противоречия для доказательства своего мнения и опровержения чужого. И потрясали люди друг перед другом цитатами из канонических правил или неканонических источников: нужно так! А другие: нужно иначе! Кто-то знал на одну цитату больше…Следовательно, уже прав! Целые христианские течения строят своё учение, положив в качестве краеугольного камня страстную привязанность к цитатам из Священного Писания; например, евангельские христиане-баптисты.  При этом цитата из Писания воспринимается не как сделанный людьми перевод с другого языка, а как слова, непосредственно изошедшие из уст Божьих или апостольских. То есть, оспаривать цитату никто уже не имеет права.

«Около 200 г. Серапион Антиохийский сначала разрешил «Евангелие от Петра», а потом запретил его, узнав, что оно «заражено ересью гностиков»; сразу, значит, не подумал: «Четыре Евангелия, пятого быть не может». Следовательно, в начале III – в конце II века не был еще установлен, в позднейшем смысле, Канон; расплавленный металл Евангелия еще кипел». (Д, М,)

«Умными будьте менялами, — повторяет аграф, незаписанные слова Господни Дмитрий Мережковский, — вот, может быть, лучший эпиграф ко всем остальным Аграфам: умными будем менялами, чтобы избежать двух одинаково страшных и возможных здесь ошибок: медь принять за золото, а золото – за медь…» (Д. М.)

 Мы часто говорим «обожение, обоженный». Что это значит? Значит, стать, похожим на Христа. Но читая книгу Дмитрия Сергеевича, вдруг понимаешь: обоженый – это как обожжённый. Бог “обжигает” нас, как гончар обжигает глиняный горшок, меняя в корне вещество глины: из хрупкой она становится прочной. Обоженные-обожжённые, изменённые, мы становимся братьями Богу.

«Кто не несет креста своего и идет за Мною, не может быть Моим учеником», так у Луки (17, 37), – уже стынущий металл, а в Аграфе – еще кипящий:

Кто не несет креста своего, тот Мне не брат». (Д.М.)

Господь жаждет усыновить нас Богу, сделать нас Своими братьями. Не рабами и даже не просто друзьями, но братьями! Чтобы каждый из нас мог сказать: я – дитя Бога.

«В чем вас застигну,в том и буду судить.

Трудно поверить, что слова этого нет в Евангелии, так оно памятно-подлинно, может быть, потому, что Им Самим, в человеческом сердце написано. Раз услышав, уже никогда не забудешь этого страшного слова, а если, живя, и забудешь, то, умирая, вспомнишь.» (Д. М.) Конечно, кто из нас не знает этих слов? Любого православного разбуди среди ночи, как говорится, и попроси процитировать – скажет без запинки. А этих слов в Евангелии нет. Но мы их не боимся. Мы не боимся «нарушить канон». Наверно, воистину слова сии Им Самим в человеческом сердце написаны…Кстати, откуда эта поговорка: хоть среди ночи разбуди? Не из притчи ли об умных девах берёт она своё начало?

«Первое прошение молитвы Господней в Евангелии: «да святится имя Твое», так «пыльно-привычно» для нас, что уже почти ничего не значит; произнося его устами, мы уже не слышим сердцем, как шага своего в пыли. Но Аграфом сдунута пыль:

Да снидет на нас и очистит нас Дух Святой.

Вынута свеча из-под сосуда, и новым светом озарилась вся молитва. Третье, главное прошение:

Да приидет царствие Твое, —

только теперь получает новый, «удивляющий» смысл: это уже не первое, бывшее царство Отца, не второе, настоящее, – Сына, а третье, будущее, – Духа.

Пыль сметена с дороги человечества, всемирной истории, дыханием Духа, и громового шага Его кто не услышит?» (Д.М,)

А вот далее следует не совсем привычное для большинства… Что это? Ересь? Не будем спешить с выводами. Возможно, нам удастся понять мысль древних христианских логий (логия — в переводе “слово”, “учение”; так называют древние свитки, книги, содержащие в себе то или иное учение).

“Матерь Моя – Дух Святой.”

«Судя по тому, что слово это внятно если не сердцу, то хоть уху человеческому, только на родном языке Иисуса, арамейском, потому что только в нем слово Rucha, «Дух», не мужского рода, как по-латыни, и не среднего, как по-гречески, а женского, Аграф этот один из древнейших и подлиннейших, арамейских logia. Но что с ним делать, мы не знаем, хотя он и касается основного христианского догмата – опыта – Троицы…” (Д,М,)

Если мы будем воспринимать данные слова, сообразуясь с человеческими представлениями о мужчине, женщине, то очень погрешим против догматов, против Символа веры. Ибо ежедневно исповедуем: “…иже от Отца рожденнаго прежде всех век”. Получается, что либо мы скажем: Мережковский не прав, он пользовался апокрифами, согрешил против догмата; либо сами нарушим догмат, утверждая, что Иисус Христос родился не от Отца.

Но давайте вспомним первый урок Дмитрия Сергеевича: нужно уметь делать правильный выбор, определяя для себя главное. Всё дело в правильной расстановке ценностей. Итак, выбор ценности… Пример: что для нас главное — Христос или Евангелие? Христос. А теперь поставим вопрос иначе: что для нас важнее — Бог или наши человеческие представления о Нём? И вот тут может оказаться, что для нас главное, увы, наше человеческое воображение, а не Сам Господь.

Если мы всё же скажем, что для нас важнее Господь, а не наши размышления о Нём, то начнём с главного: Бог непознаваем. Вот и весь ответ. Было бы глубочайшей ошибкой представлять Его в виде привычных нашему сознанию мужчины или женщины. Бог в своей сущности непознаваем — вот первое и главное. Как может ум человеческий объять то, что больше нас?

А теперь второе: “И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божьему сотворил его; мужчину и женщину сотворил их” (Бытие. 1; 27). Если человек — это мужчина и женщина, и оба они являются Образом Божьим, следовательно, и мужское, и женское начало заключены в Боге. Говоря земным языком, люди — это как бы два разных отблеска от одной и той же Божественной энергии.  За годы священной истории, истории вселенной и человечества то одна, то другая часть энергии являла себя более значимо и ярко для нас.

И потому, скорее всего, не является ошибкой или опиской употребление в древних рукописях слов “Дух Святый” то в мужском роде, то в женском, то в среднем. Так изменялась Божественная энергия, исходящая из единственного источника — Бога Отца. Мы не можем рассуждать о сих вещах. Они не познаваемы для человека смертного, земного. Для нас, людей, Дух Святый не может быть ни женщиной, ни мужчиной в обычном земном представлении, но может нести в Себе те или иные Божественные свойства.

Выше говорилось, что в определённые периоды бытия  более ярко проявляло себя то мужское, то женское начало. Так, например, в момент Боговоплощения женское начало оказалось решающим: именно Богородица, Матерь Божия, юная Дева, приняла в Себя Самого Бога. И это было предречено Богом.

Был и второй момент, когда женское начало сыграло важнейшую роль…Возможно, этот момент — такой же страшный, как будущие годы перед Вторым Пришествием, если измерять по мере отчаяния, крушения надежд, уничтожающему душу сомнению… Это время, когда всё человечество было погружено в хаос и трепетало от страха и ужаса: Тот, кого считали Мессией, — распят и умер. В те страшные часы мир спасся верой нескольких женщин — восстанавливающее жизнь животворящее начало. “Зело рано”, трепеща от немощи физической: “кто отвалит нам камень от гроба?” — они всё же пришли ко Гробу Господню. Не этим ли спаслось человечество? Не эта ли женская немощь пересилила весь хаос, покрывший мир, ибо люди распяли Бога? Почему мироносицы шли к пещере-Гробу? Может быть, чтобы отдать Учителю, как человеку, последнюю дань уважения и любви. Может быть, потому что всё же верили в слова Спасителя о Его Воскресении. А может, просто думали: наше сердце не могло ошибиться; Христос — Господь. И хотя Он и умер на кресте, но Бог как-то всё устроит, всё образуется и эти страшные дни, часы для мира закончатся.

Итак, мы выяснили, что Бог в Своей сущности — непознаваем. И всё в Боге — и мужское, и женское. И Дух Святый исходит от Отца, проявляя Себя так, как угодно Божеству. И Сын, потому же, рождается от первопричины Отца. Но чтобы выразить неясное для человеческого ума, в древних рукописях могли использовать привычное слово “Мать”. И Отец, и Мать, — всё едино в Боге. И, возможно, действительно истинно замечание Мережковского, что Христос намеренно называет в Евангелии  земную Матерь Свою Марию не “Мама”, но “Женщина”. Он воплотился от Неё, но не Она дала Ему жизнь. Христос — Сын Божий. И вот пред нами открывается одна из незнакомых нам доселе скорбей Богородицы: иметь  женщине сына, но знать, что  не может считать Его, в земном нашем понимании, за своего ребёнка. Это тоже было оружием, что пронзало Её сердце. А Она смиренно терпела и любила, как мать любит сына… и Бога.

 Очень часто не только в древних языках, но и в нашем современном слова “дух”, “душа”, “жизнь”, “живот” употребляются в одном и том же смысле, хотя грамматический род этих слов — разный: слово “дух” и “живот” (то есть “жизнь”) — мужского, слова “душа” и “жизнь” — женского рода. Но мы их практически не разделяем по смыслу, когда говорим о жизни и смерти, и совсем не обращаем внимания на их род. То есть, для нас главное смысл, а не грамматический род! Вполне возможно, что то же самое мы можем наблюдать и в древних логиях.

И всё же Анастасий Синаит говорит в своих Словах 1, 2, 3 о человеке так: Адам уподоблен Богу Отцу, Ева уподоблена Богу Духу Святому, а дети наши уподоблены Богу Сыну. Человеческая семья уподоблена именно такой Троице. Если Анастасий Синаит говорит так, значит имел основание на данное мнение.

Есть ли в современном богословии подобные мысли? Привожу цитату из статьи Ю. В. Максимова «Женский образ Духа Святого у святых отцов и писателей ранней церкви». (Х международные Рождественские чтения. 2002г)

«В Ветхом Завете для обозначения «Духа» употребляется слово «ruah»; в то время как на арамейском это слово исключительно женского рода, на древнееврейском оно иногда может быть мужского рода. Однако из 84 случаев использования в Ветхом Завете слова «дух», в контекстах, традиционно понимаемых как указания на Святого Духа, 75 раз оно является или явно женским или неопределённым (из-за недостатка глагола или прилагательного). Только девять раз это слово употребляется как существительное мужского рода.

Это предпочтение формы женского рода в контексте, где речь идёт о Духе Божием, независимо от того, что именно под этим выражением понималось читателями Священного текста в то или иное время, указывает, что идея женственности, какой-то её оттенок считался более уместным и более верным для отображения представления о едином непостижимом Боге…»

«Мужчина и женщина, как учит Библия, созданы по образу Божию…, и это становится ясным только в свете догмата о Троице… в Божественном замысле мужчина и женщина отображают и представляет тайну Святой Троицы»… «тринитарная модель жизни — это отнюдь не единство на уровне естества, но соединение в любви свободных и отличных друг от друга ипостасей. Таким образом, различие полов обусловлено необходимостью выразить в рамках тварной природы образ жизни нетварного»…

Согласно православному вероучению, Божественные Ипостаси едины во всём, а отличаются иным образом бытия… В некотором роде вполне корректно рассмотрение мужественности или женственности как иного образа бытия одной и той же человеческой природы.»

“В послепленную эпоху в Израиле получило развитие представление о персонифицированной Премудрости. В 8-й гл. книги Притч она предстает как личность, которая сотворена раньше всего остального и помогала Богу в творении. «Она есть дыхание силы Божией и чистое излияние славы Вседержителя: посему ничто оскверненное не войдет в нее. Она есть отблеск вечного света и чистое зеркало действия Божия … Она – одна, но может все и … все обновляет» (Прем. 7.25-27). (ссылка)

Мы помним слова, обращённые к Деве Марии: снидет на Тебя Дух Святый и зачнёшь во чреве. Но посмотрим на вышеприведённую цитату: 75 раз слово Дух Святый имеет женский род, а вот 9 раз употреблено в мужском роде.  Здесь скрыта тайна. Какая? Об этом вряд ли земной человек может сказать истинно. Во всяком случае, ясно одно: Богу угодно было в тот или иной момент проявлять Себя именно так, а не иначе.

В 19 веке получила распространение теория о Вечной Жене, Вечной Женственности. Образ, рождённый в умах богословских философов, очень земной. Поэтому мало пригоден для объяснения неземного. Ведь, как уже говорилось, Бога невозможно делить и представлять себе в виде мужчины или женщины. Малое не может объять большое, и ум человека не познает Бога.  Бога Отца не положено изображать вовсе. А Бога Духа Святого мы привыкли представлять в виде голубки. Да,  Святый Дух в таком образе являл Себя людям, но это вовсе не значит, что Он выглядит всегда именно так.  Как замечает апостол Пётр в 1 Послании к коринфянам: “…Мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем; Когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится…Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно…” (Гл. 13; 9 – 12).  

Если Святому Духу более присуще женское начало и именно Святому Духу уподоблена, по Анастасию Синаиту, женщина, то кто более из земных женщин похож на Первообраз —  Святый Дух? Конечно, Богородица, земная Матерь Бога нашего, Дева Мария. Возможно, так долго и не приходил Господь на землю, пока не появился на земле чистейший образ третьей ипостаси Троицы Пресвятой,  Духа Святаго — дочь пресветлых родителей Иоакима и Анны. Эта Дева, “чистейшее сияние славы Божией”, была родителями выстрадана, омыта слезами, просветлена нескончаемой молитвой за долгие горестные годы бесплодия. Долгие годы скорби были тем “кипящим металлом”, из которого потом “отлилась” душа необыкновенного ребёнка — истинного образа Божьего. По одной из точек зрения, существующих в православии, не только тело, но и душу ребёнка творят родители: отец и мать. Иоаким и Анна родили чистейшую душу…

Евреи ждали Мессию. От какого-то семейства должен был Мессия прийти на землю. “Вдруг от нашей семьи?” — так трепетно думали многие в Израиле. Но только не те, кто был бесплоден. О таких семьях говорили: вот род порочный, Господь лишил их потомства, не через них придёт Мессия -это уж точно! Они вычеркнуты из “списков” потенциальных спасителей Израиля. Но, родив долгожданную дочь, Иоаким и Анна стали спасителями всего человечества.

Итак, мужское, и женское начало — оба заключены в Божественном. И, вполне возможно, именно женственность, материнство, милосердие, красота,  гармония   более всего восходят к третьей ипостаси Троицы — Святому Духу и именно через эту третью ипостась более всего изливаются в мир. Из всех дочерей человеческих в высочайшей степени одна дщерь, благодаря чистоте своих родителей, смогла уподобиться Божьей Премудрости — плоть от плоти и кровь от крови Иоакима и Анны, сей супружеской четы, которая слезами омыла и страданиями освятила красоту своей долгожданной дочери.  Кто знает, возможно не случайна традиция православной церкви в день Успения Пресвятой Богородицы славить икону Премудрости Божьей. Умерла и взошла на Небеса Та, кто явилась как… “отблеск вечного света и чистое зеркало”…

«Только ли на небе Христос? Нет, и на земле:

Камень подыми, найдешь Меня; древо разруби, – Я в нем.

Им создано все; как же не быть Ему во всем?

Как же говорят влекущие нас к себе, будто Царствие (Божие) только на небе? Вот уличают их птицы небесные, и всякая тварь подземная, и всякая тварь земная, и рыба морская: все влекут нас в Царство (Божие).

Вот что значит у Марка:

Был с зверями,и Ангелы служили Ему.(Мк. 1, 13.)» (Д.М.)

То есть, были животные и рядом — ангелы. Единый мир. Единое Царство. Так должно быть.

Речь идёт не о пантеизме — философское учение, утверждающее, что мир и Бог — практически одно и то же. Богом не является дерево или цветок, капля воды или океан. Хотя Божественные энергии наполняют весь мир. Но Бог и Его энергии так же не одно и то же. Есть такое понятие имманентность (с латинского: пребывающий в чём-либо). Означает оно, что Бог присутствует в мире через Свои энергии. Так Бог приоткрывает Себя людям. В мире Он присутствует посредством энергий, но сущность Бога остаётся для нас непознаваемой, недоступной — трансцендентной.

Речь, однако, в данном случае идёт о другом.

 В нашем обывательском сознании действительно больше закреплено, что Бог – на Небе, а Царство Небесное и Царство Божье — одно и то же. И, конечно, оно далеко и высоко. Мы так и детям объясняем: «Вон там на Небе живёт Бог!» Поскольку не только небо, но и земля принадлежит Ему, то кроме Царства Небесного есть, по крайней мере, должно быть Царство Божие, земное. Это центральная мысль Мережковского: наша земная жизнь должна служить построению Царства Божьего, созиданию его на земле. Начало оно имеет в сердце каждого человека. Можно, используя богословский термин, сказать, что Царство Божие тоже имманентно: пребывает в человеке и изливается из него в мир. Видим такие ступени Божьего Царства: от Бога через Божьи энергии к человеку. А из человека — в мир, освящая всё вокруг нас. И вот тогда — и звери мирны, и ангелы рядом, и люди служат друг ругу. Но наше сознание дальше своего обычно-земного государства не распространяется: мы не думаем о построении Божьего Царства на земле. (Его и невозможно построить, но речь идёт о стремлении к идеалу, что должно быть для человека естественным). У некоторых сознание очерчивает ещё более узкий круг для своей деятельности и останавливается лишь на семье… или ещё хуже — на собственной персоне.

«Сущего с вами, живого, Меня вы отвергли, и слагаете басни о мертвых».

Мы до предела облегчили свою роль. Да, без Бога не было бы нас. Бог даёт нам всё, саму жизнь. С этим каждый из верующих согласится. Но! Ведь и нас, людей, Господь для чего-то создал.  Для чего? Чтобы мы были Ему соработниками. В нашем   воображении Бог стал чуть ли не существующим для нас:  живёт Бог, чтобы слушать наши стенания и исполнять наши мольбы. И, порою, именно люди, не знающие Бога (взгляд со стороны!), вдруг понимают: что и мы существуем для Бога.

Мы часто говорим: Богу не нужны наши молитвы, наши службы. Он проживёт и без нас. Конечно, проживёт! Но Он так не захотел: Он решил нас сотворить для Себя.  Однако Он сотворил нас не только для того, чтобы мы исключительно лишь творили молитву, плакали да стенали и утешали себя наличием скорбей: без скорби ведь венец не дадут! — но чтобы мы стали детьми Божьими и доказали это своими делами и всей своей жизнью: несли часть Божьего дела на земле — растили на земле Царство Божье… чтобы из крошечного зерна горчичного выросло древо, в ветвях которого могли бы и птицы укрыться…  Живя на земле, поступай, как Христос — и Божье Царство придёт.

«Людям помогает Бог, – это знают «верные»; Богу помогают люди, – это знают «неверные». Вот почему: «Кто не несет креста своего, тот Мне не брат»: «Люди, помогайте Богу», братья – Брату. «Дети» это забыли; помнят «псы». Как же Ему не сказать: «Веры такой не нашел Я и в Израиле» (Мт. 8, 10)?» (Д.М.)

Иисус Христос запечатлелся в сердце самых разных народов. В разных верах мы можем найти сказания о Христе. Вот один из примеров…Что отличало Богочеловека от человеков? «Смрад какой!» – сказали ученики, проходя мимо собачьей падали. «Зубы как белы!» – сказал Иисус.

Это только мусульманская легенда – не Аграф; но кто ее сложил, тот знал о Христе что-то, что-то в Нем любил, чего мы уже не знаем, не любим; точно глазами в глаза Его заглянул и увидел, как Он смотрит на всё и чего ищет во всём: уж если в падали это нашел, то что же найдет в живом..». (Д.М.)

Что мы в первую очередь обычно ищем в людях? Плохое. Дескать, всё бы хорошо, но вот беда — плох он тем-то и тем-то. Если бы так Господь относился к нам, то никто не был бы достоин не то, что вечной жизни, но и обычной земной. Господь ищет в нас хорошее: за что можно нас помиловать. Не следует ли и нам так относиться к людям? “Образ бо дах вам”… (Ин. 13: 15) То есть: “Я дал вам пример: как Я делаю для вас, поступаю с вами, так и вы творите друг другу.”

«Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди их (Мт. 18, 20), — вот основа видимой Церкви в Евангелии, а вот и невидимой – на полуистлевшем клочке папируса, найденном на краю Ливийской пустыни, – может быть, гробовой ладанке:

Там, где двое… они не без Бога; и где человек один, – Я с ним.

Если именно сейчас, как никогда, мы одни, то это – самое драгоценное, подлинное, как бы только что сегодня сказанное, прямо из уст Его услышанное, слово. Каждый из нас не ляжет ли в гроб и не встанет ли из гроба, с этой ладанкой: «Я – один, но Ты со мной»?» (Д.М.)

«И где человек один, — Я с ним», — пусть эти слова будут нам немеркнущей путеводной звездой, помогающей преодолеть тяготы земной жизни. Ведь каждый из нас не один! Это самые утешительные слова, которые когда-либо сказаны в мире!

(Продолжение следует)

Марина Попова

About Марина Попова

Основатель и главный редактор журнала "УРОКИ ВЕРЫ"

ТЫ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ ЖИЗНИ ПРЕКРАСНОЙ.


Архимандрит Андрей Конанос, книга «Когда Христос станет для тебя всем». Эта книга в ряду редких по силе любви книг… 
Любви живой…
Архимандрит ставит перед нами главный вопрос: почему Ганди (президент Индии) сказал: я люблю Христа, но не люблю христиан? Вот она, «тревожная кнопка»: что же с нами не так?

Марина Попова


Жил в уединении святой старец. Он подвизался много лет, все дни жизни проводил в посте и молитве. Кроме просфор и воды почти ничего и не вкушал. Пришёл к нему монах навестить, да спросил: мол, старче, много лет ты в пустыне… а каждому человеку иной раз хочется чего-то вкусного покушать, порадовать себя маленькой радостью. Что бы ты хотел? И ответил старец: всего ему довольно; ничего не надо… Вот только хотелось бы отведать любимое с детства лакомство – козинак! Развернулся монах и ушёл. Дошёл до деревни, стал искать лавку с продуктами… Долго искал, но нашёл-таки козинак. Купил и вновь проделал нелёгкий путь – вернулся в пустыньку и протянул старцу любимое лакомство. Старый монах запротестовал, было: да что ж ты, мол, так утруждался? Я же тебе просто так сказал! И ответил гость-монах: сказал-то ты мне просто так…, да я не мог пропустить просто так мимо ушей! Кушай, старче, радуйся, полакомься любимой едой!

И спрашивает архимандрит Андрей… нет, не нас! но себя! – по традиции старцев (начинай не с другого человека, а с себя): а как бы я поступил? Наверняка сказал бы: «Хорошо, старче! Когда я в следующий раз приду к тебе, я непременно возьму козинак!» А когда будет следующий раз? Через год? Через пять лет? А к тому времени, может и позабуду про какой-то там козинак. Велико ли дело, чтоб про конфету помнить? Да вот так, может, старый бы монах и умер, не насладившись вкусом детства, лишившись маленькой земной радости.

Вот и разница между христианином и христианином! Мы – христиане в теории, — горько констатирует Андрей Конанос. Сколько христиан на свете? Тысячи, миллионы… А кто из этих миллионов готов сейчас, немедленно «принести козинак»? Кто готов помочь человеку иль просто утешить сейчас, сию минуту? Количество христиан резко убавится.

Почему архимандрит не попрекает безликую массу народа, а начинает с себя? Это неписаный закон христианских старцев: каждый человек – хороший. Ищи грехи в себе, а не в другом.

Повстречал старый монах языческого жреца и сказал:
– Здравствуй, хороший человек!

Удивился жрец: с какой стати его православный монах не адом пугает, не проклинает, а именует хорошим? Разговорились… Да кончилось всё тем, что сжёг жрец свои книги, принял крещение и стал служить Христу так же истово, как раньше служил демонам. Почему? Да не был он теплохладным, которому всё равно. Он искал своего бога, неведомую силу. Только не там, где нужно. А помог ему монах пойти правильным путём, обрёл он веру истинную и стал с таким же рвением служить Богу. И это не плохо, это хорошо.

Пришла к старому монаху блудница. А монах и ей говорит:

– Какая ты хорошая! Завидую тебе!

Чему же в жизни блудницы мог позавидовать монах? А тому, что горит жар в её сердце. И она не теплохладная. Всем своим сердцем она предавалась греху. «Кабы мне с таким пламенным сердцем молиться, — говорит монах, — так я бы святым стал!» И эта женщина, покорённая тем, что и в ней нашли хорошее, что и её похвалили (а до того её только все презирали, никто доброго слова не говорил), сделала вывод для себя: Бог добрый, Бог устами монаха согрел её измученную душу. И оставила она свой грех, и стала жить праведно.
Пришёл парень и исповедался: весь день сплю, ничего не делаю. Что же старец в ответ?

– Ты хороший! Ты ведь, когда спишь, не грешишь!
Раз хороший и не грешишь, когда спишь, отчего бы не попробовать не грешить и когда бодрствуешь? Дескать, попробуй! Сделай доброе дело!

Вот они, истинные христиане: всех любят! Не читают нотации, не стыдят, но в каждом великом грешнике видят благодать и говорят: ты – хороший! Волшебные слова! Они полностью меняют земную жизнь человека и приводят в будущем в жизнь вечную.

Насилие вообще противоположно, противопоказано христианам. Человек должен проявить свою личную волю. Бог и насилие – немыслимое соединение. Но Бог – Любовь может изменить всё. А вот ругаться «ради Христа» невозможно. Обидеть и оскорбить человека «ради Христа» невозможно. Ради Христа можно только любить. Потому, если дома мы устраиваем ссору, поучая неверующих сродников, как нужно правильно жить и верить, — мы христиане лишь в теории. А быть «теоретическим человеком» — не сладко даже на земле, не говоря о небе.

Удивительно, как тонко монах чувствует скорби супругов! А супруги скорбят по простой, но непонятной им причине: давно не старались друг другу угодить, сказать ласковое слово, сделать маленький подарочек… В жизни много неприметных мелочей: можно сходить вдвоём в кафе и съесть по куску торта, можно погулять в парке, можно посмотреть вместе фильм, можно просто сказать друг другу: «Как хорошо ты сегодня выглядишь!» Одной прихожанке батюшка велел даже Всенощную пропускать и ходить только утром на Литургию, потому что муж сердится, когда вечером в субботу остаётся один. Семейный очаг – самое дорогое на свете. Что ты, замужняя женщина, с раннего утра и до позднего вечера, ежедневно делаешь в церкви? Есть кому одиноким потрудиться, помолиться. А у тебя – семья, дарованная Самим Богом. Куда убегаешь от Божьего дара? Если хочет муж, чтобы ты была на вечерней – слава Богу! А не хочет – довольно с тебя и обедни, мир в семье дороже.

Не насильничайте и над сердцем ребёнка, оставьте его в покое! Молитесь, доверьтесь Богу. Бог лучше вас всё управит! Богу нужно верить. А в чём вера заключается? Она в том, что мы думаем: Бог не захочет, чтобы мой ребёнок пропал, Бог спасёт его! Заметим, не «я вымолю», «я смогу убедить», «я сумею спасти сына»… Но иное: я верю, что Бог его спасёт, Бог хочет, чтобы мой ребёнок не пропал. Это — вера Богу. Потому и говорят святые: верят в Бога многие, а верят Богу – далеко не все христиане.

Каждый человек, которого мы встречаем в жизни – мой бог. Именно так: мой бог, которому я могу послужить: напоить, накормить, одеть, навестить в больнице и темнице. Это мы всё делаем Самому Богу. В человеке, при каждом добром деле, восстанавливается слава Божия и попирается сила демонов.

Вот поспорили два человека. Один прав. И его все хвалят. А второй – не прав. От него все отвернулись, его ругают. С кем будет Христос? С тем, кому плохо! Ведь правый – он уже и так получил похвалы и уважение от людей. Он получил свою радость. А неправый – унижен, скорбит, одинок. С ним и будет Христос! И кого бы вы ни повстречали в жизни – пусть это беспробудно пьяный человек, упавший в лужу… скандальная жена, от которой отвернулись и муж, и дети… кто угодно – с ним, с этим скорбящим горемыкой рядом будет Христос. Пожалейте неправого человека – тем и послужите Христу!

Нас мучают тревоги. Не спим ночами. Но ведь самая короткая проповедь на свете: Христос воскрес! Чего боле? Что нам ещё нужно? Успокойте свои нервы. Что вы можете изменить? Разве мы можем изменить прошлое? Нет. Оно навсегда «пропахало», «протаранило» наше сердце. А Господь его может убрать навечно. Прощён грех и нет этого прошлого в нас! Что мы можем изменить в будущем? Вообще ничего. А Господь может и будущее нам дать. Что мы можем изменить в настоящем? В настоящем много можем и мы сами. Да только мы настоящим не живём. Или плачем по прошлой неудавшейся жизни, скорбим о своих ошибках, или пугаемся будущего. Вот она минута жизни: «Есть только миг между прошлым и будущим. Именно он называется жизнь». Хорошо тебе сейчас, человек? Спокойно в данный момент? Слава Богу! Потому что этот миг – твоя истинная жизнь. А дальше всё Господь управит. Мы же не верим Богу; не верим, что Он понимает все наши скорби. И потому не отдаём безраздельно Ему свою жизнь и жизнь близких.

Мы все работаем, что-то делаем. Слава Богу, что есть кому печь хлеб, подметать улицы, учить детей, лечить людей, принимать роды, строить корабли. Но самое главное: как хорошо, что есть монахи! Они нас хранят своей молитвой. Поклонись сердцем, человек, им, одетым в чёрные одежды… в руках чётки… И молитва Иисусова постоянно в голове мысленно и на устах: « Господи Иисусе Христе, помилуй Твой мир». И вот, благодаря той молитве, мир и стоит, мир держится. Как хорошо, что они есть, монахи, служители миру, оставившие всё, ради спасения нас. Молящийся человек освящает пространство и время, освящает всех, кто рядом с ним. Едете в метро или в маршрутке? Творите про себя Иисусову молитву. Хотя раз несколько. Вы помогаете монахам в эти минуты – вы тоже служите миру. Для этого и сотворён был Богом человек: чтобы оберегать мир, хранить в нём спокойствие и радость. Вы вышли из метро, а вагон поезда, освящённый вашей молитвой, и его пассажиры поехали дальше. И кому-то сегодня, возможно, повезёт только благодаря тому, что сидел с ним в одном вагоне православный христианин и читал про себя Иисусову молитву.

Как неблагодарно с нашей стороны ссориться, злиться, мстить друг другу, оставлять близкого человека в то время, когда кто-то другой – монахи – денно и ночно молятся о мире: чтобы не был раздавлен наш мир каким-нибудь метеоритом, чтобы вихрь не стёр с лица земли наш город, чтобы не поглотила нас земля.

Верим ли мы в то, что Бог знает: нам нужен мир, благодать, радость и счастье? Нет! Мы скорее уверены в том, что Бог хочет нас наказывать: мы грешны, Бог не любит грешников. Следовательно, Бог хочет нас наказывать, хочет нашего страдания. Как это неправильно, – восклицает автор книги, — вот так думать о Боге!

Ежедневно мы по многу раз оскорбляем Бога свои недоверием. А Он нас всё равно любит и говорит нам: ты не веришь Мне, а Я верю в тебя… верю в то, что ты однажды поверишь Мне навсегда… поверишь в то, что Я хочу тебе добра, а не насылаю скорби и испытания…

Этой веры в Божьи добро и любовь не хватает нам, христианам. Потому мы – христиане в теории. Мы знаем, как надо жить другим. Не знаем только, как жить нам. А ответ прост: люби Бога. Люби Бога внутри себя, люби Бога внутри другого человека. Люби и одаривай любовью каждого, кого можешь. Люби грешника – в нём тоже Бог. Он, быть может, куда чаще, чем ты, бывает рядом с Христом, потому что Христу его жалко. Пусть и тебе будет его жалко.

Пробуди своей любовью любовь в его сердце. И тогда всё будет хорошо! Богу тоже нужно, чтобы у тебя всё было хорошо!

Ты вновь твердишь опять: наверно, я грешен, Бог меня наказывает, потому у меня скорби за скорбями, значит, я достоин по грехам такой участи! Но нет, это не так! Христова цель, напоминает нам архимандрит Андрей – стать жизнью нашей жизни, телом нашего тела, кровью нашей крови. «Ты заслуживаешь жизни прекрасной, ты заслуживаешь освящения!» «Есть Тот, Кто любит нас не по ошибке».

Какая у нас защита в жизни? Молитва. Молись и делай что хочешь! Молитва, особенно Иисусова, остановит любой твой грех, – советует нам батюшка.
Наши близкие нас раздражают? Нам бы хотелось от них того-то и того-то? Но у них нет этого! Не ищите у людей то, чего у них нет. Всё есть у Христа. И по молитве – даст Господь неимущему. Не требуйте ничего от людей, молите Бога.
Мой Христос… Святые старцы плакали от радости и умиления при этих словах. А в сердцах их было написано золотыми буквами: I.X. Мой Бог, мой Христос, приди ко мне. И ничто тогда не нарушит мою радость. Сердце Игнатия Богоносца уцелело, когда тело святого разорвали дикие звери. Когда шёл он в Риме на казнь, всё шептал Иисусову молитву. «Что ты шепчешь эту молитву непрестанно?» – спрашивали его. «Я повторяю устами имя Того, Кто прописан в моём сердце золотыми буквами,» – отвечал Игнатий. И когда осталось его сердце – то ли враги, то ли сами христиане решили проверить, правду ли говорил Игнатий, тот самый мальчик, которого взял много-много лет назад на руки Христос и сказал: «Будьте, как дети!» И увидели все в разрезанном сердце святого Игнатия золотые буквы – имя Христа. «Я — пшеница Божия, которую измелют зубы зверей, чтобы сделаться ей чистым хлебом».

Книга «Когда Христос станет для тебя всем» дышит любовью. С каждой строчки любовь изливается на вас. Мой Бог «расставит все точки над i» в моей жизни, мой Христос научит меня доверять Ему. Мой Бог запечатлится в сердце моём.
А когда мы научимся верить моему Христу – мы станем христианами не в теории, мы станем детьми Христовыми. И жить и нам, и с нами будет легко.

Марина Попова

About Марина Попова

Основатель и главный редактор журнала "УРОКИ ВЕРЫ"

Ромейский купец

Ещё подобно Царство Небесное купцу, ищущему хороших жемчужин, который, найдя одну драгоценную жемчужину, пошёл и продал всё, что имел, и купил её. (Мф . 13:45-46)


На безбрежных просторах интернета выставлена работа Г.А. Гололоба (Черкасы, 2007) «Евангельские возражения православному вероисповеданию».
В жизни тоже пришлось встретить людей, которые из Православной церкви вдруг перешли в Евангельскую церковь, упрекнув православие, во-первых, в равнодушии к судьбам прихожан, во-вторых, в отсутствии проповедей на должном уровне и, в третьих, в том, что жизнь православных семей далека от христианского идеала.
Что ж, соглашусь, отчасти, с этими упрёками. Именно отчасти – потому что, нет одинаковых людей. Кто-то ведёт и миссионерскую, и катехизаторскую работу на должном уровне, а кто-то не очень в этом силён; кто-то из прихожан живёт по Божьим заповедям, а кто-то — увы… Идеальных людей на земле нет. Говорить: в нашей земной православной церкви нет недостатков – это неправда. Однако же, всегда важно лишь одно: соль… в чём соль, то есть в чём суть? Стоит ли менять православие на баптизм, если вы столкнулись в православном храме с грубой подсвечницей, уставшим священником или кто-то из ваших православных друзей развёлся… либо прихожане не навестили вас в больнице? Стоит ли из-за этого менять веру?
Блаженны видевшие и уверовавшие. Но ещё более блаженны не видевшие и уверовавшие… Истинны эти слова. Но, к сожалению, истинно и то, что большая часть людей не может уверовать, «не вложив перстов в раны»: верую лишь в то, что материально, видно невооружённым глазом и его можно пощупать…
Люди хотят знать богословие. Очень жаль, что у нас нет богословских школ для мирян. Этот вопрос поднимали ещё древние монахи-анахореты: исихасм, богословие должны стать доступны для простых мирян, ибо Господь желает, чтобы каждый человек был активным делателем на ниве Господней. И не монахов набирал к себе в ученики Христос, не философов и богословов, а обычных семейных людей, простых рыбаков; Его проповедям внимали женщины и потом несли евангельскую благую весть в мир.
Бог всегда идёт навстречу к людям. Вера наша – как говорят христиане – это ответ человека на Божье предложение. А конечная цель человека – наше преображение: и души, и ума, и сердца, и всего тела…. Вера – это всегда личный ответ человека Богу. Это не есть что-то абстрактное: «что-то там есть наверху» . Вера без личного контакта христианина с Богом не бывает. Потому одни люди просто ходят в храм «по русской традиции». За этим ничего не стоит: ни общение с Господом, ни изменение, преображение себя, ни жизнь по Божьим заповедям. Забывая, что Царство Божие внутри нас есть, ищут его извне. Но мы должны дать возможность Святому Духу вести свою спасительную работу внутри нас, а не извне. Почему-то большинство людей, которые говорят о себе, что они — верующие, ожидают увидеть плоды своих молитв на ком-то: вот он должен исправиться, раз я хожу в храм… вот она должна измениться, потому что я поставил свечу Богу… Забывая, что в первую очередь мы ходим в храм не для изменения мужа или жены, или детей, или родителей, или начальника по работе, но для того, чтобы изменения произошли именно в нас под воздействием Божьей благодати и нашего личного труда. Но для этого нужны знания, размышления, объяснения, опыт других людей.
Однако, если бы дело касалось попрёками православия лишь в поверхностных знаниях прихожан, неготовности иной раз прийти на помощь собрату, в некоторой излишней экзальтированности и бесконечном поиске чудес там, где всё объясняется просто, в излишних требованиях не к себе, а к другим, можно было бы пожать брату во Христе руку – спасибо, что помогаете стать лучше. Но не всё так просто… Евангельский проповедник много раз извиняется перед своими православными друзьями, призывая их быть терпимыми к критике, обижается, что православие называет Евангельскую церковь сектой… «Я приношу извинения тем православным моим друзьям, к которым определенная часть моей критики не относится. Я говорю это с тем, чтобы не оттолкнуть тех из них, кто относится к протестантизму великодушно и уважительно. Тех же, кто подвергнет и мою книгу уничижающей критике, я попросил бы по возможности быть таким же толерантным, каким старался быть и я на страницах данного издания». Да, вот так всё вежливо и толерантно! А со второй половины книги автор обрушивается на святая святых Православия – на наши Таинства.
Мало того, что православие – это вера, мол, ни к чему не обязывающая, что преступники только среди православных, а вот среди, например, баптистов их нет, что среди православных нет любви, но ещё наши грехи и в том, что мы пропагандируем культ мёртвых тел, взывание к духам и даже … белую магию, которая не так далека от чёрной магии и от сатанизма…что мы «культивируем» мистику — причастие… поощряем колдунов… что православие устарело и его нужно реформировать…. И что, скорее, Православие, но никак не Евангельскую церковь можно назвать сектой.
Хотелось бы сказать следующее… Да, обычно при встрече любой неправославный человек непременно расскажет вам вот такую историю ( а если он пишет, то непременно напишет это!)… Не отказал себе в этом удовольствии и Г.А. Гололоб. Заходит баптистский пастор в тюрьму и спрашивает:
— Есть баптисты?
Никто не поднимает рук.
— Есть православные?
Лес рук.
Вывод: вот вам и ваше православие!.
Это расхожее пустословие. Всё объясняется просто. Живёт человек – ни Бог ему не указ, ни люди. Живёт ради себя. Хочет жить хорошо, на широкую ногу. Надо украсть? Украду! Надо убить? И это сделаю. Я – король, я — царь, я – бог сам себе. А бывает и другая ситуация: ребёнок жил в семье, где его никто не любил… Детство проплакал, подростком озлобился. И когда вырос, решил, что всем, всему миру отомстит за пережитые страдания… Так или иначе, но, как известно, сколь верёвочке не виться, всё равно придёт конец. Оказался в тюрьме как первый, так и второй. И тут человек понимает, что он – ни царь, ни бог, что он – не хозяин положения и полностью зависим от судьи, прокурора, надзирателей… В общем, от других людей. И человек начинает впервые задумываться о Боге. Но как проявить свою веру? Можно сделать наколку в виде креста или купола храма… Человек доказывает, что он – уверовал и сильно уверовал! Но вот приходит пастор Евангельской церкви к нему и спрашивает: «Ты – баптист?» Поверьте, что для такого «новообращённого» слова «баптист» или «Евангельская церковь» — это так же далеко, как Африка или Антарктида. Потому он машет категорично головой: нет! А вот о православии он когда-то, при жизни на воле, слышал: Русь Православная … «Наши предки были православными»… Я – русский. Значит, кто же я? Конечно, тоже православный! — делает умозаключение человек. Ведь в России же живёт! Что ж… слава Богу, что хоть так, хоть немного задумался о вышнем. Но можно ли лишь на этом основании винить Православие, что оно воспитывает греховодников, которые способны оказаться за решёткой? А вот у других конфессий, стало быть, преступников нет и все люди – живые ангелы. Это обычная софистика – нечестная часть философии. Вот грубый (для наглядности) пример софистики: птица ходит на двух ногах; человек тоже ходит на двух ногах… следовательно, человек есть птица, а птица – человек… Абсурдность этого умозаключения очевидна. Потому что оно, для наглядности, очень примитивно. Софисты такими «прямыми», как оглобли, доказательствами не пользуются. В ходу иное: пример выше об отсутствии-присутствии баптистов и православных в тюрьмах. Хочется сказать, что большая часть евангельских пасторов – очень образованные люди. И не могут не знать, что они используют в своих рассуждениях софистические приёмы. А вот для неискушённого человека этот пример поразителен, бьёт наповал: какая правда! И зачем тогда они, эти православные, что-то пишут, проповедуют в храмах, если воистину: по тюрьмам одни православные! К сожалению, и тут огорчу: лично знаю баптиста (скорее всего, он не одинок в истории евангельской церкви!), который сидел за крупное хищение госимущества… Да и в католических странах, вероятно, не одни православные по тюрьмам. Но не будем делать из сего вывод, что именно этому прихожан научили евангелисты или католические священники! Возразят: это был не настоящий баптист и не настоящие католики? Но как узнали, что в тюрьме за убийство сидят «настоящие православные»? Или другие христианские конфессии созидают из людей безгрешных ангелов?
Православные Таинства – святая святых. Потому они и называются Таинства. Нам говорят: ваши таинства – это мистика. И это, дескать, очень плохо. Но давайте разберёмся. Житие Христа – в нём присутствовала мистика? Конечно, да! А как иначе отнестись к зачатию и рождеству Бога? А разве не мистика – Его Воскресение, Вознесение на небеса, прохождение сквозь стены – к апостолам Спаситель проходил чрез запертые двери… воскрешение четверодневного Лазаря? Это ли, с обывательской точки зрения, не мистика? Но Лазарь – это не презираемые многими конфессиями жития православных святых, а Евангельские строки, Святое Писание. Что значит слово «мистика»? С греческого – скрытый, тайный, сакральное единение с Богом. Если обыватель понимает, что мистика – это шаманство или гадание, — то, что ж спорить, это грех. Если речь идёт о единении с Богом, кто из христиан дерзнёт сказать, что это – плохо?
Конечно, таинство Евхаристии или Причащения для некоторых конфессий – это просто материальный образ, напоминающий о давних духовных событиях. Просто материальный образ, не имеющий ничего мистического. Но Господь ясно сказал: примите, ядите, пийте… Тело Мое за вас ломимое, Кровь за вас изливаемую… Евангелие от Иоанна, глава 6. «Хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира (51)… Если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни… (53) Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне и Я в нём…(56)… С этого времени многие из учеников Его отошли от Него и уже не ходили с Ним. Тогда Иисус сказал двенадцати: не хотите ли и вы отойти? Симон Петр сказал Ему: Господи! К кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни… (66-68)»
Как видим, Господь не давал иначе понимать Его слова и допускать разные толкования. Как никого и не держал. И даже апостолов спросил: не хотят ли и они уйти от Бога? Но Пётр сказал слова мудрые: а к кому нам идти? К кому уйдёшь от Бога? И они, 12 апостолов, поверили и доверились Богу. Как верим и мы.
Если бы Таинство Евхаристии не было сакральным , в нём не было бы никакого смысла. Как можно напомнить бренной материей о том, что было две с лишним тысячи лет назад? Сие Таинство реально именно потому, что в нём – мистическое единение с Богом, о котором и сказал Христос.
Так же Господь говорил: Я есть Свет, Путь, Истина, Жизнь. И мы верим Евангельским строкам. Господь говорил, значит, так и есть. И нет тут никакого иносказания. Стоит вспомнить, что именно материальное и мистическое лежало в основе раскола христианской церкви на католическую и православную. Западная церковь высмеяла веру восточной церкви в Свет Фаворский, невещественный. Дескать, на горе Фавор Господь показал «материальный образ», напоминающий о Боге. Один раз показал, что-то сотворил, а потом ничего не осталось. Восточная церковь, особенно в лице Григория Паламы, твёрдо стояла на убеждении: есть он, Свет Невечерний… и кому захочет – дарует его Господь узреть уже при этой жизни, как даровал трём апостолам на горе Фаворской.
Не мертвецам поклоняемся и не идолам. Но мощи – сосуды Духа. После катастрофы, происшедшей на небе, после грехопадения мир земной изменился. Физические законы обратились вспять. Всё, что живёт на земле, расходуя энергию жизни, идёт к распаду, тлению. Вечного на земле быть не может. Но Божья благодать вырывает нас из земных законов, разрушает их действие… Знаю людей, которых священники благословили для излечения от онкологии маслособороваться ежемесячно (такая практика используется исключительно для онкологических больных). Через 7 – 12 месяцев диагноз «онкология» врачи снимали. Знаю людей, которые, причащаясь каждую литургию, выздоровели от рака и дожили до преклонных лет. Уже внуков вырастили. Знаю и печальные случаи, когда человек, начав активную церковную жизнь на больничной койке: впервые помаслособоровался и причастился — прожил три с половиной года (при обещании врачей прожить от 1 до 3 суток) и скончался тогда, когда перестал причащаться каждую литургию. К сожалению, тело оказалось ещё неспособно понести бремя земной жизни без помощи Божественной силы. Часто случается так, что святой человек болеет. Но после смерти земные законы перестают властвовать не только над его душой, но и над его телом. И это промыслительно; чтобы воссияла слава Божия. Ведь если бы нетленны были здоровые тела здоровых людей, кто знает, какое оправдание этому придумали бы неверующие? Пример – нетленные мощи Иосафа Белгородского, при жизни болевшего туберкулёзом лёгких (по земным законам поражённые туберкулёзной палочкой лёгкие должны быстро разложиться)… Или Илья Муромец, страдавший более тридцати лет костным туберкулёзом и полиомиелитом. Куда и делась болезнь после Божьего вмешательства…. Неизлечимые болезни отступили ещё при жизни, а мощи нетленны и сейчас.
Если идти по рассуждениям такого типа: православные мёртвых вызывают, поскольку умершим святым молятся, — то как принимать евангельский текст, где сказано, что на горе Фавор рядом с преобразившимся Господом стояли Илия Пророк и давно почивший Моисей? Но у Бога нет мёртвых. Даже тогда, когда подавляющее число людей оказывалось в аду, не будучи искупленными, для некоторых была дарована Богом вечная жизнь. И об этом свидетельствует Священное Писание. А как относиться к воскресшим людям? Спаситель воскресил, кроме Лазаря, дочь Иаира, сына вдовы…
Господь назвал верующих в Него не рабами, но друзьями. Господь назвал нас своими детьми и научил молиться: «Отче наш»… Что ждёт любящий отец от ребёнка? Любви. Нашим детям не нужно зарабатывать нашу родительскую благосклонность делами. Мы их просто любим за то, что они есть. Потому, делая дела из соображений: этим я спасусь, — не спастись. Но делать добрые дела, чтобы быть похожим на Отца Небесного, Который доселе делает – спасительно. Потому и говорим: во славу Божию! Ведь с каждым делом добрым, с каждым раскрытым талантом меркнет и исчезает в человеке сила диавольская и восстанавливается сила Божья. И в этом помогают нам наши Таинства.
Потому нам дороги Таинства, наши святые подвижники. И мы хотим больше знать о трудном, но сладчайшем пути восхождения к Свету Фаворскому.
Можно ещё много говорить о целительной силе мощей, о том, что материальные предметы способны нести силу Святаго Духа, о почитании икон… Но об этом и так пишут. Хотелось бы обратить внимание на иную тему, не часто поднимаемую в православной литературе.
Баптизм говорит открыто: союза Церкви и государства быть не может! Государство всегда будет против церкви. Следом за баптистами и многие православные, особенно те, кто стоит в оппозиции к официальной Православной Церкви, усиленно насаждают эту мысль в мировоззрении народа. Похожая позиция была и у определённой части старообрядческой церкви (не у всех!). Вспомним уход в недоступные леса, в тайгу, в горы — куда угодно, лишь бы государство не добралось.
Однако верно ли такое отношение к государству? Нет! Более того – это начало краха, погибели не только государства, но и самой веры. Вся глубочайшая суть сего вопроса великолепно показана в фильме архимандрита, ныне епископа Тихона Шевкунова «Гибель империи: Византийский урок», 2008 г. К большому сожалению, об этом фильме говорят мало. А жаль! Мы настроены более на негатив. Как готовы православные обсуждать в прениях какие-то отрицательные фильмы, которые, по их мнению, порочат православие! Кажется, умереть за православие готовы… Но фильм, который указывает нам на опаснейшую вещь, давно ведущую в нас разрушительную работу и требующую немедленного исправления – этот благой и полезнейший фильм остался в тени, почти без внимания. Позволю себе напомнить основные мысли авторов.
Византия, она же Романия – громаднейшая империя, которая просуществовала с 395 по 1453 год. Боле тысячи лет! Таких примеров в истории человечества больше нет. Романия — многонациональная империя. Жизнь её была построена не по национальному признаку. Национальности стирались, ибо «несть ни эллина, ни иудея». Два «кита» ромейского мировоззрения: православие и государственность, как величайшее личное достояние! Это было новое человечество, живущее в Божественном Святом Духе.
Образовалась Византия на осколках Римской империи. Западный Рим через 80 лет пал. А Новый Рим, Восточный или Восточная Римская империя превратилась в потрясающе огромное государство — Ромейскую империю Византию. Царьград, он же Константинополь, Византия, Романия – этот город насчитывал более 400 тысяч жителей. В то время, как столицы западных государств – Лондон, Париж – имели около 20 тысяч. Византия была на недосягаемой высоте. Её образование – лучшее. Первый университет появился в Византии. Её семьи – многодетны. При самых разных императорах – плохих и хороших – ромеи любили своё государство. Величайшие богатства Византии вызывали у Запада зависть и ревность. Византия должна пасть – так решил Запад. Но как сломить столь могучее государство, которое на протяжении 1 000 лет успешно преодолевало кризисы и заново возрождалось, как Феникс?
Что отличало веру византийцев от веры западных христиан? Византийцы знали, что основа всему — реальное общение с Богом. Для каждого человека реальна связь с иным миром! Церковные службы совершались не для ностальгических воспоминаний о Христе, а для прямого соединения с Ним!
Победи самого себя и тогда победишь проблемы. А как победить себя? Только войдя в живое личное общение с Богом. Не только церковь, но и государство в этом Духе Божьем воспитывало всех граждан — неустанно, планомерно.
Государство при многих правителях уделяло большое значение экономическому положению семьи. И потому любой гражданин мог сказать: да, мы – ромеи, граждане Византии; и в этом высочайшая наша личная ценность! Именно эти две личные ценности ромеев: живое общение с Богом и государство, заботящееся о своих гражданах, обеспечивающее их права — Запад и решил разрушить в первую очередь. В головы правящей византийской верхушки — императора и олигархии — запад стал настойчиво вкладывать мысль о том, что не надо столь усердно народ воспитывать, а тем более печься о его процветании .
Как и ожидалось западными политиками, отказ от воспитания народа привёл к неминуемому краху империи.
Аристократы перестали заботиться о простых гражданах и о государственной казне. Даже в минуты смертельной опасности, нависшей над Византией, они не выделили для государства ни копейки денег. Более того, пытались вывозить капитал за границу.
Государство утратило свою власть над образованием. Молодёжь всячески поощряли к отъезду на запад, представляя западное образование лучшим и современным. Своё старательно охаивали, а западное восхваляли. Византия нуждается в реформах! – этот лозунг, как кровопускание для государства, постепенно, но верно, подтачивал силы Византии. Лучшие умы уезжали на запад или продавали там свои изобретения. История безжалостно переписывалась, культура осмеивалась, принижалась. Провели реформу армии, как водится. Армия была дестабилизирована.
Граждане Византии, не видя больше в государстве опоры, находились в состоянии шока. И вот тут – новый сокрушительный удар: император принял главенство Римского папы. Уния подписана. Однако… папа умер. А новый Римский папа отлучил от церкви византийского императора. Видимо, показалось, что он разрушает империю не так быстро и ретиво, как хотелось бы Западу. Западу не нужны полумеры. Ему нужно полное подчинение! Но как можно подчинить народ, который подчиняется в первую очередь Богу? Никак…. До тех пор, пока не разрушат эту Божественную связь. Людям нужно внушить, что мы можем только вспоминать о Боге, который был когда-то… давно… ну, немножко можно Ему подражать в добрых делах, добродетелях…
Вторая Уния Флорентийская, когда веру латинян принял и патриарх, окончательно подкосила доверие народа. Все идеалы были преданы.
Перед угрозой нашествия султана Мехмета Византия решилась отдаться Западу. Византия стояла перед выбором: рассчитывать только на Бога и на себя или попросить помощи от запада. Но на себя уже никто не надеялся, а рассчитывать на помощь Бога стало страшно: ведь вера в реальный контакт с Богом была разбита… а к кому тогда кричать, для чего вопиять в небеса? Ведь всё равно не услышат. А Запад вроде как рядом — на земле, а не на небе. До него проще достучаться…. Византия сделала роковой выбор. Рыцари-крестоносцы не только не помогли, но и сами разграбили Византию и вывезли несметное количество сокровищ. Не гнушались ничем. А знаменитая византийская квадрига (позолоченная бронзовая четвёрка лошадей) и поныне украшает собор Святого Марка в Венеции.
Полное, безусловное подчинение западу привело народ к полнейшей апатии. Народ перестал хотеть жить. Семейные ценности были высмеяны. А если и создавались семьи, то в них почему-то мало рождалось детей или не рождалось вовсе. Видимо, причина бесплодия у людей имеет под собой духовные причины. Причём, эти причины кроются не в конкретном даже человеке, а в мировоззрении народа в целом. Если народ находится в состоянии суицида, по непонятным причинам для медицины способность рождать детей утрачивается. Только радостные народы, имеющие жизненный стержень, могут плодить детей во множестве.
Но ведь и народа уже не было – ромеев… Были греки, армяне, славяне… кто угодно… Все друг друга ненавидели по национальному признаку. Государства не было. Единого народа не существовало боле. Связь с Богом прервалась. Вера пошатнулась… Народ перестал видеть смысл своего существования. Дух сломлен. Обратим внимание, что сущность народа определяется, оказывается, не по национальному признаку, а определяется общей идеей!
Изобиловали всевозможные оккультные течения, алкоголизм процветал, наблюдалась массовая патология психики у молодёжи. Укреплялось увлечение древними мистериями и вакханалиями греков, а интеллигенция в первых рядах через произведения культуры, через статьи разрушала устои веры и государства, будучи морально пленённой западом. А запад говорил: Византия должна утратить общение с Богом. Полностью. Устоит она при этом или погибнет – не важно. Византия должна предать саму себя.
Византийцы так много изменились духовно, что их стали называть: «те, у кого нет любви»… Государство и церковь, отказавшись от воспитательного и образовательного влияния на народ, перестали готовить народ к жизни, единой с Богом… Византия пала. И до сих пор вокруг величайшего собора святой Софии-Премудрости стоят минареты…
Вам ничего не напоминает сей урок? Не так ли пала верующая Царская Россия и потом, один в один, пала атеистическая империя Советский Союз? Всё начиналось так же… Теперь нам Евангельская церковь в лице Гололоба настоятельно советует, почти требует, ни больше, ни меньше, но реформы православия! И разрыва церкви и государства. История не нова: Византию Запад постоянно критиковал за «косность», «консерватизм»…
«Мы согласны на любую степень реформирования Православной церкви, лишь бы она не оставалась в столь плачевном состоянии, которое унаследовала от своих «духовных» отцов. И здесь усилия всех православных реформаторов, как уже вышедших из официальной церкви или еще нет, направлены на достижение единой цели – очистить доброе имя православия от нагроможденных веками ошибок и злоупотреблений. Для достижения этой цели важны попытки реформации как изнутри, так и извне Православной церкви. Приоритет, конечно, должен быть отдан именно самим православным.»
Нашими же руками разрушить православие… заодно с государством Россия. Мысли об обязательном разрыве народа и государства, церкви и государства, церкви и народа по-прежнему усердно внушают нам западные протестантские течения, выставляя их перед нами, как «пакихристианские». Так нужен ли нам в России Российско-американский Христианский институт, о котором скорбит Гололоб? Запад уже научил христианству ромеев. Чем это кончилось – видно из фильма епископа Тихона Шевкунова.
Очень печально, что многие православные восстают против государства, в котором живут. Государство атеистическое? Это другой вопрос. Как раз и следует сделать его Божьим, а не безбожным. Да, история церкви знает очень много печальных моментов, когда государство грубо вмешивалось в жизнь церкви и фактически подчиняло церковь себе. Чего стоил, например, 200-летний синодальный период! И всё же, куда более здорова византийская традиция православного государства. Во всяком случае, мы имеем 1000-летний пример жизни православной Византийской империи. В то же время вражда между церковью и государством нигде в мире не имеет в себе примеров благополучия ни для одной, ни для другой стороны.
«Не мерою даёт Бог духа». (Ев. от Иоанна, 3; 34) Однако ж, нам говорят: отмерьте дух! Жменьку туда, жменьку сюда… На государство не стоит духа отмерять, на науку тоже… и на культуру ни к чему…это мирское, пусть презренные светские люди об этом думают… мы и против армии, и против экономики… дух лишь в церкви… Да его и там нужно отмерять! Не соединяться с Богом, не общаться с Ним, не принимать в Таинствах, не пребывать в Нём, а просто читать Библию… « По этой причине ничего таинственного в протестантских богослужениях нет. Вместо множества непонятных сакраментальных действий в них звучит ясная и назидательная евангельская проповедь, песнопения, декламирование стихов. Рубский вопрошает: зачем протестантам соблюдать таинства крещения и причастия, если они не содержат в себе благодати? Ответим: таинства нужны для свидетельства окружающим людям о вере христианина в Бога. Как добрые дела прославляют Бога, так и таинства. С их помощью мы свидетельствуем миру о завете, который мы заключили со Христом, в результате чего составляем Его Церковь на земле. Также таинства являются способом укрепления веры других людей, в силу различных причин боящихся заявить о своей принадлежности Христу публично. Церковные таинства и иерархия служат воспитательным целям, но не являются средствами передачи Божественной благодати. Благодать исходит от Бога непосредственным образом, находясь в зависимости от веры человека в Божьи обетования и его готовности следовать истинам, предписанным в Священном Писании. Протестанты называют Тело Христово естественным обществом людей, имеющих сверхъестественную веру. По этой причине представлять их церкви безблагодатными сообществами неверно. Просто они связывают вопрос получения благодати не с таинствами церкви, а с верой в истинность Священного Писания, не предоставляющего организационным и богослужебным вопросам доктринальный статус. Как бы ни происходило духовное единение верующего с Телом Христа, все протестанты не верят в материальный характер этого единения, а значит и в буквальное понимание действия пресуществления». (Г.А. Гололоб. «Еангельские возражения православному вероисповеданию).
Вот и всё… Церковные службы нужны лишь для «свидетельства окружающим людям о вере христианина в Бога».
И всё же…лично я могу сказать Г.А. Гололобу спасибо! Ведь только прочитав его книгу, я до конца поняла, какой небывалой величины жемчужина – наша православная вера! И за эту драгоценнейшую жемчужину можно с радостью отдать все другие жемчуга, бисеры и сокровища иных христианских конфессий.

Марина Попова

About Марина Попова

Основатель и главный редактор журнала "УРОКИ ВЕРЫ"

10 лет журналу УРОКИ ВЕРЫ

Архимандрит Киприан Керн


«…Творчество есть тайна, как тайна есть и жизнь. Мы – образ Творца, наш ум пронизывается искрами-брызгами Вечного Логоса, нам повелено быть творцами. Мы ждем в ночной тишине этих звуков, осколков из иного мира. Они сверкают, приходят, пронзают наш логос. Мы им внимаем, но что суть они и что есть самое творчество, мы не знаем и не узнаем никогда…»
(Архимандрит Керн; Восхождение к Фаворскому свету; Сретенский монастырь, 2006)


На Светлую Пасху десять лет назад вышел первый номер журнала «Уроки веры». За минувшие годы многие православные братья и сёстры стали нашими друзьями, читателями, авторами. Хотелось бы подвести итог десятилетней общей работы, но сделать это не своими размышлениями, а обратившись к трудам Константина Эдуардовича Керна – архимандрита Киприана.


Родился в Туле 23 мая 1899 года. В 20-е годы эмигрировал из России в Сербию. Умер 11 февраля 1960 года в Париже. Его известные труды – «Антропология святого Григория Паламы», «Литургика», «Отец Антонин Капустин», «Крины молитвенные», «Восхождение к Фаворскому свету» и многие другие.
Остановимся на тех мыслях архимандрита Киприана, кои видятся особенно важными для нас сейчас − в пору размышлений над издательскими трудами в 10-летний юбилей православного журнала.
Наше общее дело можно назвать литургическим. Кто-то спросит: отчего так? Журнал не имеет ничего общего с Литургией. Архимандрит Киприан объясняет: слово «литургия» в древнегреческом языке означало «общее дело». Таким образом, литургия – это не только Евхаристия, а любое совместное дело, христианское дело. Литургическое общение – общение не только во время Евхаристии. Потому все мы – читатели, благотворители, авторы, редакция, благословляющие нас священники – в течении 10 лет совершали свою литургию: наш журнал «Уроки веры».

Проблема современных верующих людей – в достаточно сильной неграмотности. Даже на саму Евхаристию многие прихожане смотрят лишь как на обряд. А что есть обряд? «Бессодержательное внешнее действие», — пишет в своём труде «Литургика» архимандрит Киприан. Заметьте: бессодержательное! Действие чисто внешнее, не имеющее для участвующих в нём особого смысла: делаю, потому что повторяю то, что все делают, потому что раньше так делали. Так же многие люди относятся и к творчеству: это просто «блажь», которая иной раз от нечего делать посещает некоторых людей. Но если бы они были заняты серьёзным делом, то не занимались бы стихами, песнями… К поэтам, писателям, композиторам, музыкантам издавна относились с лёгким пренебрежением. Часто бывает и так: в молодости люди уделяют внимание творчеству, а потом, в зрелые годы, машут рукой и говорят: да не до этого уже!

Но мы трудились не бессодержательно и не бессмысленно. Мы литургически совершали очень нужное дело! И смысл создания журнала, где авторы – простые люди, глубок. Почему? Это нам объяснит труд архимандрита Керна «Антропология святого Григория Паламы».

Что есть антропология? Это изучение человека. Что же есть человек и для чего он живёт? Многие христиане привыкли унижать человека и человеческие ум, плоть, чувства. Думают, что так «больше смирения». Но верно ли думать подобным образом? Это псевдодуховность, не настоящая, но лживая духовность. Не умея, а точнее, не желая, подняться выше над самим собой, человек оправдывается: мол, что с плотяного сердца возьмёшь? «Прах и кал» мы есть. И потому наше дело – по жизни лишь плакать и скорбеть о своих грехах. Но удивительную особенность замечает архимандрит Киприан: чем выше подвижник, тем выше он ценит человека! Высоким подвижникам Господь более и более открывает тайны человечества. В человеке заложена загадка богословия!

Было бы Боговоплощение, если бы Адам не согрешил? Да! Оно определено от века Предвечным Советом. Прежде сложения мира Предвечным Советом было изволено, чтобы Сын Божий стал Сыном Человеческим. Ошибочно полагать, что Бог, сокрушаясь о падении своего любимого чада Адама, решил в конце концов, едва не от безысходности, принять плоть и сойти на землю в облике человека. Плоть никак не может умалить человека, поскольку изначально она предназначена быть соединённой со Словом Божиим. Через плоть человек соединён с Богочеловеком. Бог во Плоти вознёсся на Небеса. Образ Божий дан не Ангелам, но человеку. Ошибка стараться представить Бога как образ Ангельский. Ангелы лишь служебные духи. А человеку дана способность сочетаться с Богом. Через что? Через сам образ плотской и через дар творчества. Человеку дано продолжить дело Божие на земле. Господь творил, доселе делает и нам заповедал творить.

«Монофизитство, несомненно, типично восточная и типично монашеская ересь. Характерно, что Восток породил докетизм, энкратизм, манихейство и монофизитство. Соблазн малокровного, худосочного аскетизма легко мог завлечь именно пустынножителей, и они-то именно с такою непримиримостью и кинулись в омут христологического спора. И, как уже было выше указано, если Халкидонский орос победил Евтихову ересь догматически, то самая жизнь, народное сознание, умонастроение церковного обывателя не всегда до конца преодолевало умонастроение монофизитства психологического.

Зачарованность бесплотным, ангелоподобным, или, точнее, тем, что казалось и воспринималось как подлинно духовное, была слишком сильна. Не могли, не хотели уступать человеческому, плотскому, тварному того, что в Предвечном Совете было предопределено, как достойное сочетания со Словом Божиим, достойное для освящения и прославления. На религиозное сознание легло некоторое боязливое отношение к человеку и плоти.»

Господь творит из ничего. Мы творим, имея нечто: это могут быть сочетанные частицы Богом данной материнской и отцовской плоти – рождение ребёнка; может быть материя, из которой мы создаём предметы, ранее не существовавшие; а могут быть тайные энергии творческого Духа Параклита, Духа Творчества и Красоты, улавливаемые нами… и изливающиеся из нас в виде музыки, стихов, духовных размышлений, написанных нашей рукою икон и картин…Да, человеку дано продолжить дело Бога – творить и украшать мир.
Чем более ясно мы осознаём своё богоподобие, тем более проникаемся в Божественные тайны. Человек есть связь мира, связь космоса. Человеку во Вселенной, сотворённой Богом по Любви, предлагается важное предназначение: развивать Вселенную и наполнять её добротой, красотой, гармонией, разумом, новыми творениями.

Святой Григорий Палама собрал открывшиеся ему тайны человеческого богоподобия и сказал, что человек есть самый дорогой и прекрасный цветок мироздания, ибо человек сам может творить. Но наш творческий дар, который роднит нас с Творцом, налагает на нас великие обязанности, которые с гордостью рядом не живут.

Для чего всё же человеку дана жизнь? Чтобы по жизни он прошёл, прежде всего, как творец. И прежде всего – творец своей собственной жизни. Личная жизнь в руках каждого человека! Никакой фатум, никакая «судьба» и «на роду написано» не смогут взять человека в плен. Человеку дана свобода сотворить жизнь такой, какой он её видит, какой хочет. А как же «всё по воле Божией»? Но именно по воле Божией мы и творим жизнь на земле сами! Да, человек не может себе прибавить на локоть роста и все волосы сочтены. Но человеку дан дар свободы. И это и есть воля Божья: чтобы мы сами строили свою жизнь. Быть творцом собственной жизни – повеление Бога человеку.

Свобода наша не абсолютна и не родня анархии. У нас есть Сверхначало, с которым мы должны жить в гармонии. Сам же дар свободы, размышляет архимандрит Киприан, таит в себе проблему. Дар свободы нам дан несвободно, но принудительно! Нас никто не спрашивает при рождении: ты хочешь сам делать свою жизнь или хочешь, чтобы тебя по жизни водили? Ты хочешь быть свободным или хочешь жить по чужим распоряжениям? Мы несвободно выбрали свободу. И в этом кроется трагедия для человека до той поры, пока он не осознал свои величие и богоподобность. Именно поэтому нам, порою, очень хочется всё переложить на Бога и представить себя несвободным, заложником у Бога: так Бог дал – не везёт по жизни! Так Бог дал: — много бед по жизни!

Но Бог творил нас не для бед. Нам нужно самостоятельно победить рабство диаволу. Человек может приблизиться затем к Первообразу, к Первоисточнику Света. К этому призваны все люди. Потому люди и именуются святыми – светлыми. Так называют всех нас во время Евхаристии: Святая – святым! Наша задача при земной жизни – как можно полнее усовершенствовать себя и помочь в личном усовершенствовании другим людям. Как и с помощью чего? В первую очередь через наше творчество.

Творить – это не просто дар Бога человеку, это задание Бога для человека: творить нечто новое, совершенствуя всё вокруг себя. Ангелы служат любви. А человек творит любовь. С любовью. Творчество есть величайшая тайна жизни. И мы находимся внутри этой тайны, совершаем её, даже не вполне понимая сию тайну. Вдохновение – энергия Параклита; вдохновение – наш проводник по земному пути.

Творчество дано человеку не просто как дар, но как послушание. Святой Григорий Палама радостно и восторженно учит о человеке. И этот гимн человеку повторяет архимандрит Киприан («Восхождение к Фаворскому свету»): » У Паламы в одной из его проповедей есть очень восторженное место, в котором он говорит о воплощении Слова Божия. Им перечисляются многие цели вочеловечения: чтобы мы не превозносились, что сами по себе победили свое рабство диаволу, чтобы Слову стать посредником, согласующим свойства обоих естеств, чтобы разрушить узы греха, чтобы показать любовь Бога к нам, чтобы стать примером унижения, чтобы сделать людей сынами Божиими и т.д. В очень длинном перечислении этих целей, в таком патетическом нарастании своего богословского вдохновения, он заканчивает небывалым в святоотеческой литературе таким прославлением святой телесности: «чтобы почтить плоть, и именно смертную плоть, чтобы высокомерные духи не смели считать и думать, что они честнее человека и что они смогут обожиться вследствие своей бесплотности и кажущегося бессмертия…» Это можно считать исключительным по высоте и, может быть, единственным в аскетике христианства гимном человечеству и плоти. Каким смелым и решительным протестом против тусклого и чахлого восприятия жизни и твари должен показаться этот вдохновенный возглас из безмолвия афонской пустыни, с равноангельных высот монашеского подвига!

И в самом деле, такая твердая вера в человека открывает необозримые и светлые дали. Тогда возможно и осмысленно нравственное совершенствование, тогда благословенно и творчество, тогда не зря дан нам разум, слово, чувства, тяготение к прекрасному.

Святая Троица есть Неопалимая Купина вечно горящей любви. Такое именно символическое понимание ветхозаветного образа дает нам святитель Григорий Палама в своей XI беседе на Честный Крест.

Бог есть неисследимая пучина тайны и бездна несказанного и непостижимого. Следовательно, и созданный по этому Божественному образу человек носит в себе печать этого непостижимого и эту тайну. Человек есть таинственная криптограмма, которую никто никогда не сможет до конца разгадать и удовлетворительно прочитать. И все происходящее из этой тайны и загадочности, то есть в том числе и проблема творчества, его смысл и оправдание, – все это проникнуто тайной, приближаться к которой нам дозволено, но постичь до конца не дано.

Думаем, что если богословствующая мысль и призвана не бояться вопрошать и думать, если она не должна укрываться от волнующих и трудных проблем, то все же у какого-то предела она должна смириться перед непостижимым, должна преклониться перед закрываемой ангельскими крыльями тайной и умолкнуть…»

Творчество человека – бездна тайны. Человеку следует творить, пользуясь даром Слова, приближаться к Богу. Ефрем Сирин учил, что нужно войти в себя. И когда мы войдём сами в себя, мы увидим, сколько творческих сил нам дано, сколь талантов отпущено нам Творцом. Жить и не творить человеку нельзя, потому что человек Богоподобен. Именно поэтому жизнь без различного вида творческой деятельности – грех. Каждому отпущены самые разные дары и подобает их при земной жизни развить, приумножить, совершенствуя жизнь на земле.

Не будем лениться, не будем страшиться. Нам дано счастливое послушание творить и быть в этом деле подобными Первообразу – Богу!

Марина Попова

About Марина Попова

Основатель и главный редактор журнала "УРОКИ ВЕРЫ"

Уж как дядюшка племянника учил…

1942 год. «Письма Баламута». Книга Клайва Льюиса, богослова и писателя шотландско-ирландского происхождения, потрясла страдавший от Второй мировой войны мир.

Льюис Клайв использовал для своего замысла эпистолярный жанр, то есть жанр письма. Дядюшка пишет племяннику. Дядюшку зовут Баламут, а дрожайшего племянничка — Гнусик. Что за имена такие? Да это бесы. Баламут – матёрый бес со стажем, занимающий достаточно высокий пост в бесовской иерархии. А племянник – новоиспечённый бесёнок, который только учится пакостить и мстить роду человеческому. За что?

Эта трагедия произошла давно. Господь сотворил мир духов – ангелов. И решил Создатель сотворить человека и сделать его Своим наместником на земле, вручить ему всю Вселенную… Венец творения, любимое создание Божье, царь и бог по благодати Бога – человек. При его сотворении ликовала Вселенная и ангелы пели на небесах. Радость велия – сотворён человек по образу Троицы: одно целое, но в двух ипостасях, а третья – родится в мир по Божьему благословению. И велел Господь ангелам поклониться человеку. Часть ангелов поклонилась в искренней радости, но другая, меньшая часть, возмутилась духом: поклониться тому, при сотворении которого (из праха земного!!) они присутствовали?! Поклониться тому, кто имеет плоть?! Двуногие животные – так презрительно назвал человека Люцифер. И стала война… Так разделился мир духов, мир ангельский. Об этом предании вспоминает старый бес…

И вот и поныне падшие ангелы не успокоятся. И то, как успокаиваться? Ради человека Господь принял человеческую плоть и, став Богочеловеком, на вечность освятил человеческое тело — презренную материю, по мнению духов. И по-прежнему в замысле Божьем отдать новую Землю и Вселенную людям. Демоны, бесы именуют Бога Врагом. А человечеству мстят. Как возненавидели они человека при первом его дыхании, так и лелеют в себе одно: то создание, которому их Враг отдал Вселенную, Землю, саму Вечность, низринуть туда же, где они теперь, бесы, сами находятся. Ты захотел, человек, на небеса? Как высоко вознёсся! Место знай своё: там оно, где и бесы. Только ещё ниже. Потому что ад питается душами грешников, муками и слезами их закусывает, пирует, потешается… Особенно вкусны демонам души тех, кто успел подняться достаточно высоко, почти достиг неба… и пал… Но и «рядовыми» грешниками ад не брезгует: не пир, но хоть голода не будет!

Превратить людей в нули без палочки – вот их цель. Да и то: Господь дал каждому человеку индивидуальную душу, дал каждому свои таланты, дал ум, дал царственную непохожесть и свободную волю, возможность принимать самостоятельные решения. Каждый человек – личность. Значит, первым делом падшие духи стараются лишить человека индивидуальности, личности. «Не быть белой вороной» — эта мысль активно внедряется нечестью в мозги и сознание человека с подросткового возраста. Да, так: маленький ребёнок не страшится быть самим собой. Дитя делает обычно то, что ему нравится. Но чем старше становится человек, тем мысль, что он окажется «белой вороной», не похожим на всех, страшит его всё боле.

Бесы выворачивают наизнанку язык: допустим, неплохо назвать взятку подарком. Назвал взятку подарком, а подарки делают все. Зачем быть «белой вороной» и не дать уважаемому человеку подарка? Ведь все дарят! Так грех становится обыденным. И люди мирно сосуществуют с ним.

Большинство, уверена нечисть, клюнет на живца: быть не таким, как все, дурной тон. И постепенно среда всех подравняет, подстрижёт под одну гребёнку. Вдруг кто воспротивится? «Да может ли кисель устоять?» — насмешливо и кичливо говорят бесы. А если кто и выживет – серость его заест: «Всякий, кто чувствует себя хоть в чём-то ниже других, сможет откровенно и успешно тянуть вниз на свой уровень». Потому в стране, где большинство людей одержимы бесами, никогда не будет ни высокой культуры, ни сто́ящего образования, ни приличного уровня жизни у народа. Бесы ненавидят даже самую безвинную индивидуальность. И вот пример…Допустим, какой-то профессор или богач, имея уйму денег, всё же «балует» себя по-простонародному селёдочкой с луком и не боится в этом признаваться друзьям. Потенциально опасен! Потому что от селёдочки он может пойти в своей индивидуальности дальше и глубже. Да и селёдка с луком прекрасно может защищать от гордыни. Вот потому-то — «искоренить всякую личную склонность»…

Что страшно для них? Угроза здорового общества, угроза нравственно здорового образа в каждом человеке. Дядюшка поучает племянника Гнусика: у большинства людей две ошибки: одни напрочь не верят в бесов, а другие проявляют нездоровый интерес. И то, и другое используй!

Здоровое и счастливое общество для бесов опасно. Им нужны два полюса – пресыщенные и нищие. Пресыщенные богатством – и так суть бесовы из-за своей чёрствости, жадности, несправедливости. А у нищеты голова забита не мыслями о Боге или о том, как развить в себе Божьи таланты, а поиском пропитания. А поскольку оно нелегко даётся – человек тонет в суете, в обыденных вещах.

Бесы пристально следят за каждым, ставя перед собой определённую цель: и этот должен пойти в ад. В своих выдумках они поистине виртуозны. Дядя делится опытом с племянником: однажды атеист читал некую книгу в библиотеке и, размышляя над её страницами, почти пришёл к выводу, что Бог есть. Баламут тут же подсунул ему свою мысль – очень простую, простую до безобразия: неплохо бы пойти пообедать, а потом уже и рассуждать на богословские темы! Что и было исполнено. Атеист пошёл в кафе в твёрдой уверенности потом вернуться к важной книге и рассуждениям, но после обеда бес подвернул ему газету, сообщавшую о злободневных новостях… Так бедняга и забыл, что хотел. А после даже сама книга уже не внушала ему никаких мыслей о Боге; атеист забыл о ходе своих мыслей. «В настоящее время он благополучно пребывает в доме отца нашего», — констатирует с насмешкой и удовлетворением дядя Баламут.

Вообще, бесы против науки. Истинная наука для них опасна, потому что она неминуемо приведёт учёного к осознанию: Бог есть! Особенно, сетует старик, среди физиков много «печальных примеров». Напротив, полу-наука – как нельзя кстати! Возомнившее о себе невежество и само живёт в «доме отца», и подрастающие поколения туда же спроваживает. Поэтому у бесов желание: «пусть не видит научной литературы» простой народ. Нечего двуногую грязь науками баловать!

Людей, попытавшихся прийти в церковь взрослыми, легче лёгкого от церкви отвратить. Неофит легко разочаровывается в церкви. Ну, например, даже от того, если «кто-то плохо поёт». Иль батюшка некрасив или жаден, иль не так проповедь сказал. Новообращённые взрослые легко своё внимание со слов «Тело Моё» переключают на «хитоны, сандалии и босые ноги».

Если какой-то знаменитый профессор аль просто человек состоятельный пришёл в храм, а рядом с ним на коленях стоит презираемый булочник, то состоятельный уже одно хождение в храм вменит себе в великое смирение и терпение: а то! рядом с «босотой» стоит! Поистине велико «смиряются» богач и умник!
«Во всяком человеческом деле есть переход от мечтаний к действительности». На этом переходе каждого человека в любом деле настигнут разочарования и сомнения: смогу ли? нужно ли? стоит ли? справлюсь ли? Это касается и житейских дел, и создания семьи, и обучения, и веры. Враг не дремлет и пытается подстеречь вас именно в этом переломном моменте! Для новичка всё интересно, он полон желания. А желание плетью не перешибёшь так запросто! Тот, кто уже навык в каком-то деле, имеет свои результаты. Результаты сии его хранят! И только тот, кто стоит в данный момент на «пограничной полосе» — абсолютно беззащитен. Он уже понял, что овладеть новым делом трудно. А нужно ли ему терпеть эти трудности – он не знает.

Под особенным «попечением» диавола семья. «Создай в его семье атмосферу постоянной раздражительности и ежедневных колкостей», — советует дядя племяннику. Все средства хороши. Очень уверовала жена, и бес боится, что она и мужа «утянет» в храм? «Обращай взор от простейших обязанностей, направляя к целям высоким и духовным». Спросите, не ошибся ли бес, давая бесёнку такой совет? Нет, увы… Здесь точный расчёт. Что будет в семье, если жена скажет, что ей молиться надо и некогда готовить обед или утешать мужа? А что будет в семье, если муж скажет, что он не все ещё поклоны положил и потому дрова колоть не станет? Чем больше будут ссориться – тем лучше. «Чтобы человек стал живой чашей, полной до краёв отчаянием, ужасом и смятением, и ты сможешь отпивать из неё, когда захочешь».

Если мать начнёт излишне беспокоиться о душе сына, а сын станет замыкаться и грубить – «этому цены нет для развития домашних отношений».

Старый бес цинично говорит, что Вторая мировая война и вообще всякая война несёт в себе много забавного. Но не стоит сильно полагаться только на войны. Одних страдания доводят до низости и самоубийства, а многие именно во время страданий начинают обращаться к Богу. Вообще же «постоянный страх и страдания людей – законный и приятный отдых для наших прилежных тружеников», — откровенничает Баламут. «Желательно, чтобы человек испытывал то страх, то надежду». Такие «качели» выводят душу из состояния стабильности и твёрдости.

«Главное направлять его злобу на непосредственных ближних, которых он видит ежедневно, а доброту переместить на периферию, так, чтобы он думал, что испытывает её к тем, кого вообще не знает». Данное направление мысли можно использовать как в семье, так и в государстве в целом: никогда не заботиться о своих, но постоянно помогать и переживать за кого-то.

Каждому бесёнку нужно добиться, чтобы его «подопечный» «жил своими представлениями о Боге и им молился, а не истинному Богу». Из каждого христианина нужно сделать язычника, внушив ему ложные собственные представления о Боге. И будет человек молиться и верить богу, который существует только в его воображении.

Поскольку человек существо как плотское, так и духовное, он не может долго выдерживать нагрузку высшего уровня. После истовой молитвы и невыразимого блаженства на церковных службах непременно наступает спад. Смертный организм не может продолжительно общаться с высокой энергией. Дух бодр, плоть немощна, а потом становится немощен и дух. Бесы ждут этого упадка. А если ещё человек не понимает, что данное состояние: цепь подъёмов и спусков — естественно и бывает у каждого , то считай, что попал на крючок к бесу.

Баламут с ненавистью говорит, что удовольствие – изобретение Бога, а не дьявола. Ведь даже райский сад носит название Эдем, что значит «наслаждение». «Он сотворил все радости и развлечения». Несчастные бесы вынуждены, скрепя сердце, использовать ненавистные им удовольствия для превращения их в порочные страсти. Но вообще — удовольствия не есть их конёк. Удовольствия в аду ненавидят, потому что они радуют людей.

Бог даровал людям и «гнусное искусство, называемое музыкой». Музыка звучит в раю. Музыка на земле делает землю похожей на рай, потому красивую музыку бесы ненавидят. Они любят шум, грохот, диссонанс. «Мелодия и тишина… До чего я их ненавижу! Как благодарны мы должны быть за то, что с тех пор, как отец наш вступил в ад… ни одного мгновения адова времени не было отдано этим отвратительным силам. Все заполнено шумом — великим, действенным, громким выражением победы, жестокости и силы! Шум и только шум способен защитить нас от глупого малодушия, безнадежных угрызений совести и неисполнимых желаний. Когда-нибудь мы превратим Вселенную в один сплошной шум. На земле мы сделали большие успехи. Под конец мы заглушим все мелодии и всю тишину небес. Я полагаю, что мы еще недостаточно громки. Но наука движется вперед.»

«Смеху нужно противодействовать… Он противен и оскорбителен для… строгости, которая царит в аду». Конечно, речь не идёт о смехе, если кто-то поскользнулся и упал — такой смех бесам нужен. Но смех и искренняя радость детишек, радость невесты под венцом, радость врача, спасшего человеческую жизнь, смех супругов, проживших полвека вместе — бесам ненавистен. Юмору и веселью можно, с бесовской точки зрения, существовать, лишь как средству против стыда. Учи, бесёнок, высмеивать добродетель и в прекрасном находить нелепое. «Между развязным смехом и радостью – огромное расстояние». Подлинное же удовольствие от вещей, естественных для человека, «опасно для бесов». «В глубине души Он гедонист. Все эти посты и бдения, костры и кресты — лишь фасад. Пена на морском берегу. А на просторе Его морей — радость и снова радость. И Он даже этого не скрывает. В Его деснице, видите ли, вечное блаженство. Тьфу! Мне кажется, тут нет и намека на ту высокую и мрачную мистерию, до которой мы восходим в Мрачном Видении… Он заполнил весь мир, весь Свой мир Своими же радостями. Люди целый день занимаются тем, что отнюдь не вызывает у Него возражений: купаются, спят, едят, любят друг друга, играют, молятся, работают. Все это надо исказить, чтобы оно пошло на пользу нам. Мы трудимся в крайне невыгодных условиях. Ничто естественное само по себе не работает на нас.»

Если уж нельзя вырвать из жизни человека удовольствие и наслаждение, то их нужно исказить, изуродовать. Самый простой способ – воспитать в людях жадную потребность к чему-то «новенькому».

«Только при помощи наших неустанных трудов удается поддержать требование бесконечных, непрестанных перемен. Это требование ценно во многих отношениях. Во-первых, оно притупляет всякое удовольствие, увеличивая при этом жажду удовольствий вообще. Удовольствие новизны по природе своей больше, чем что-либо другое, подвержено закону «спада при повторении». А получать все новые удовольствия — недешево, так что жажда нового приводит к жадности, краху или к тому и другому. И опять-таки, чем необузданней жажда, тем скорее она поглотит все невинные источники радости и приведет к тем, которые запрещает Враг. Вот так, развивая ужас перед старым и неизменным, мы, например, недавно сделали искусство менее опасным для нас, чем оно прежде было, — противники разума среди поэтов и художников ежедневно измышляют теперь все новые и новые оргии сладострастия, неразумия, жестокости и гордыни. И конечно, жажда нового необходима, когда нам приходится поощрять моды и поветрия.

Игра состоит в том, чтобы они бегали с огнетушителем во время наводнения и переходили на ту сторону лодки, которая почти уже под водой.»

Не зря в народе поговорка есть: бес плачет — моды не настачит; высунет из болота морду, придумает моду и опять в воду! Опять же, речь идёт не об том, что нельзя красиво одеваться. Напротив — красота нужна миру, как воздух. «В человеке должно быть прекрасно всё» — бессмертные слова А.П. Чехова…Бесы бессильны против красоты. Но зато они могут превратить привычку красиво, со вкусом одеваться в глупое поветрие, не имеющее стыда и рассудка, в нелепость, в наглость, скандально требующую от своих ближних (мужа, родителей) немалых средств.

«Обрати еще раз внимание на изумительную работу нашего филологического отдела, заменившего положительное Вражье слово «милосердие» отрицательным «самоотверженность». Благодаря этому мы приучаем человека отказываться от разных выгод не на благо и пользу кому-нибудь, а для того чтобы «отвергать себя» без всякой пользы для ближних.»

Поистине всё можно, оказывается, вывернуть наизнанку! В порывах самоотверженности человек часто забывает, что он — тоже личность и у него должна быть и своя личная жизнь; у него, как и у всех других, кому он прислуживает, есть свои личные достоинства и таланты, дарованные ему Самим Богом. Он может и должен развить свой разум, свои индивидуальные способности. Думается, что радость — это то, что отличает, как лакмусовая бумажка, милосердие от самоотверженности. При милосердии человек испытывает истинные радость и счастье, даже если кроме сухарей ничего не ест и почти умирает от того, что не спит. Но при самопожертвовании человек постоянно раздражён. Он непомерно уставший. Он забыл, когда улыбался. Он чувствует досаду, что собственная жизнь ускользает от него, как песок сквозь пальцы, а другие люди прочно стоят на его жизни ногами. Он вечно ублажает чужие вкусы, исполняет чужие прихоти, заботится с утра до ночи о ближних… и получает от них же попрёки и недовольство: и тут не доглядел, и то не доделал. При этом ближние напоминают муху из поговорки: села муха на вола и говорит: «А мы пахали!»
Часто бес знакомит христианина, склонного к миссионерской деятельности, но не имеющего при этом грамотного навыка в сем деле, с сектантами, еретиками или атеистами. Христианин важно думает о себе, что при встречах он своих знакомых «исправляет». Но на самом деле он просто «пьёт коктейли за их деньги» и всё. Так проходит жизнь: в сущности — в безделье, а кажется, что работа кипит! Вступая в общение с людьми разных кругов, человек старается каждому кругу угодить. С теми он такой, с этими эдакий. Человек раздваивается на радость бесам и теряет свою индивидуальность. Но, не понимая своего положения, занят самолюбованием: вот я какой, я свой и с лавочником, и с интеллигентом, я каждого пойму, каждому помогу…

Добродетель смирения можно пустить и на другой тупиковый путь: «пусть он под смирением подразумевает плохое мнение о своих способностях и своём характере». «Заставить человека как можно ниже ценить себя, не видя действительности», — как лакомо для ада такое умонастроение! Во-первых, человек не уважает Бога: ведь в каждом человеке есть образ Божий — и в нём самом тоже! Во-вторых, человек лжёт против действительности и долго во лжи не устоит. Он начнёт колебаться. И почва уйдёт из-под ног. Дядя советует: научи красавицу из религиозных соображений и ложного смирения считать себя некрасивой, а умный пусть называет себя глупцом… Рано или поздно сие самоуничижение закончится. И падение будет большим. «При помощи этого метода мы заставили тысячи людей думать, что для красивой женщины смиренно считать себя уродом, для умного мужчины — считать себя дураком. А поскольку то, во что они старались верить, — явная ерунда, им эта вера не дается, и мы можем до бесконечности вращать их мысли вокруг них самих, ибо они стараются достичь невозможного.»

«Хоть крупицу нечестности»! – лозунг демонических сил. Ведь нечестность искажает Божью реальность, умаляет Божьи дары. Занижение своих способностей – это тоже неправда. А Бог есть Истина. И мы погрешаем против Истины в Вечности. Ведь наши мысли и поступки имеют в Вечности свой отпечаток. Свои способности нужно любить и благодарить за них Бога. Своим способностям нужно радоваться, как и чужим, и понимать: это – дары Божьи! Бог хочет, «чтобы каждый человек в мире увидел, что все существа (в том числе и он сам) великолепны и прекрасны». Необходима «благожелательность… ко всякому творению, включая и себя самого». А тщеславие наравне со лживой скромностью на руку только бесам.

Как можно ещё низвести человека с его пьедестала? Очень просто: «украсть лучшие годы ничегонеделаньем». Можно отвлечь человека, якобы, на духовные размышления, и он оставит свои прямые обязанности перед близкими и свои способности не разовьёт. А можно научить человека «сверх меры копаться в своих грехах». И его захлестнёт отчаяние. А человеку надо просто после покаяния заняться делом.

Настоящее – именно на нём Бог сосредотачивает наше внимание. Бес лукавый старается нас увести либо в прошлое — мы уходим от реальной жизни, погружаясь в воспоминания; а если они ещё и тяжки, то мы впадаем в уныние…. Либо склоняет нас мечтать о будущем, которого мы совсем не знаем. А наше будущее запечатлено в Вечности. Выдумывая своё «будущее», мы идём наперекор Вечности, мы лжём против неё, впадая иль в розовую мечтательность («всё будет хорошо»), либо в отчаяние: не ведая, что ситуация сложится в нашу пользу, мы попусту предаёмся тоске и плачем от того, чего с нами никогда не будет. «Нам нужен человек, терзаемый кошмарами будущего». Кстати, фраза-утешение «всё будет хорошо» так же легко используется бесами, потому что во многих ситуациях она несёт неправду. А сатана – отец лжи. Важно помочь человеку принять правду, какой бы тяжкой она ни была, и найти достойный выход; использовать даже грех во благо: ведь если, пусть через грех, человек покаялся и пришёл к Богу – слава Богу за всё!

«Настоящее – та точка, в которой время касается вечности». Настоящим нужно жить и им дорожить. Вообще человеку разумно сосредотачиваться или на вечности, или на настоящем, ибо в прошлом и будущем невозможна наша деятельность. А ведь только она и важна после веры: а что ты делал? а как ты себя повёл в этот момент? а что вообще ты умеешь делать?

Очень бесы потешаются над нашим инстинктом собственника. «Чувство собственности одинаково смешно, как на небесах, так и в аду». Именно поэтому бесам большая охота развить в людях чувство собственности непомерно. Как же смешон для них человек, претендующий на что-то своё в этом мире, где всё сотворено Творцом! Уж бесы-то это знают! Для развития собственничества нужно внушить людям мысль: «существовать – значит соревноваться». Очень помогает при развитии собственнических отношений! Пусть соревнуются! Азарт, нелюбовь, эгоизм, слёзы и разочарование либо гордыня и тщеславие в соревновании обеспечены! А если замешаны деньги — и вовсе хорошо: кто-то разорился, кто-то на ком-то нажился… Вот вам политический строй — капитализм.
Уже говорилось, что социальная справедливость очень мешает бесам. Бесы знают: веру нельзя допускать в политику. «Подлинно справедливое общество было бы огромным несчастьем». Но внимание: вера не может быть подножием для социальной справедливости! Вера – выше! Вера должна оставаться в нас и при несправедливом государстве, потому что земные дела – временны, а вера нам нужна для вечности. А ежели на веру стали ногами, чтобы построить сытое и довольное общество — крах настигнет рано или поздно. Вот вам политический строй — социализм или коммунизм.

Что же лучше: капитализм или социализм? Бесы смеются: пусть человеки поссорятся, а то ещё и повоюют, оспаривая свои симпатии! В аду будет прекрасно использовано как то, так и другое! Скорее всего, именно в преисподней и повстречаются слишком рьяные защитники, как капитализма, так и социализма.
В верующих, однако, бесы стремятся воспитать гордыню: мы, дескать, лучше, мы знаем Бога, не то, что эти невежды!.. У нас, у верующих, «даже рыбные ножи» дома лучше, нежели у атеиста! И вот уж верующего человека-то и нет! «Ложную духовность всегда следует поддерживать», — наставляет Гнусика Баламут.
«Оставь им обсуждать, добро или зло, любовь, патриотизм, целибат, церковные обряды, отказ от алкоголя, высшее образование. Неужели тебе не ясно, что ответа нет? Ничто не имеет никакого значения, кроме состояния души: устремляется ли подопечный к Врагу или к нам.

Если человека нельзя вылечить от посещения церкви, самое лучшее — отправить его на долгие поиски церкви, для него «подходящей». Пусть побродит до тех пор, пока не станет ценителем и знатоком церквей.» Так же можно надоумить верующего искать «настоящего» батюшку, «истинную» катакомбную церковь, «истинное причастие»… Поисков хватит на долгие годы, если не на всю жизнь! Верный знак, что идёте не туда — озлобленность, желчность, стремление осыпать противников бранью, оскорбительными прозвищами, хроническое отсутствие чувства радости, недовольство всем и вся. Ежели человек на верном пути — в сердце у него царит умиротворение, которое его не покидает, даже если вокруг него творится нечто невообразимое и несправедливое.

Баламут оговаривает особое состояние верующего, к которому надлежит бесам стремиться: «состояние, которое я называю «христианство и…». Ты понимаешь? Христианство и кризис, христианство и новая психология, христианство и новое общество, христианство и исцеление верой, христианство и вегетарианство, христианство и реформа орфографии. Если уж приспичило быть христианами, пусть будут христианами с оговоркой. Пусть для них заменой самой веры будет какая-нибудь мода с христианской окраской.»

В человеческом сознании нужно исказить истину о жизни и смерти. Важна не сама по себе смерть или сама по себе жизнь. Важно, чтобы они наступили вовремя для конкретного человека. «Они, конечно, склонны считать смерть величайшим злом, а сохранение жизни — величайшим благом. Но этому ведь мы их научили. Будь осторожен, не попадись на удочку нашей собственной пропаганды.» Так поучает Баламут племянника, предостерегая младшего родственника от слишком большой радости: на войне гибнут люди. Старый бес понимает, что люди должны не просто погибнуть, а непременно попасть в ад, погибнуть в хуле на Бога и в отчаянии о Его милосердии.

Все добродетели, если и должны воспитываться в человеке, то с непременной оговоркой: в случае опасности козырять добродетелями не стоит. Так был добродетелен Понтий Пилат. Пока не пришлось ради добродетели рисковать положением в обществе и жизнью.

Война пробуждает в людях чувство животного страха. Но увы, оно может пойти во благо. Молодой бесёнок похвастался, что его подопечный пережил большой страх во время бомбардировки, но дядя отреагировал трезво:

«Я узнал, что пациент во время первого налета вел себя как нельзя хуже, но узнал я это не из твоих неудовлетворительных сообщений, а из доклада преисподней полиции. Он все время очень боялся, что окажется большим трусом, и поэтому не испытывал никакой гордыни. Он, однако, сделал все, что потребовал от него долг, а может быть, и еще больше. В твоем активе лишь вспышка раздражения против собаки, подвернувшейся ему под ноги, пара лишних сигарет и один вечер без молитвы.
Во всяком случае, ты скоро поймешь, что преисподняя справедливость чисто реалистична и ценит только результаты. Принеси пищу или сам станешь ею.»

Да, закон ада жесток и не знает отступлений от нормы. Там нет милосердия! Потому закон исполняется неукоснительно: «принеси пищу или сам станешь ею».

Демократия – правление народа? Или правление демонов? Пусть люди думают, что это они, народ, правят! Пусть тешатся! «Истинная демократия» обязательно изменит в государстве систему образования. Вот как об этом цинично повествует бес: «Короче говоря, когда демократический принцип («Я не хуже…») внедрится как следует, можно рассчитывать на то, что образования вообще не будет. Исчезнут все резоны учиться и страх прослыть неученым. Тех немногих, кто все-таки жаждет знания, поставят на место, чтобы не высовывались. Да и учителям (точнее, нянькам) будет не до них — сколько кретинов надо подбодрить, сколько тупиц утешить! Нам больше не придется пестовать в людях самодовольство и невежество. Сами управятся.
Налоги успешно уничтожат тот самый слой, тех людей, которые шли на жертвы, чтобы дать детям образование. Гибель этого слоя тесно связана с вышеупомянутым принципом. В сущности, именно он дал почти всех ученых, философов, богословов, медиков, художников, скульпторов, архитекторов и поэтов. Вот уж поистине целый сноп высоких колосьев! Как заметил один английский политик, «великие люди демократии не нужны».

«Письма Баламута» через несколько лет были продолжены — «Баламут произносит тост». Бесы гуляют: у них выпускники! Новички приобрели опыт и навык важнейшей науки – совращение человека с истинного пути. Завершает свой тост Баламут такими словами: «Втяните этот запах, господа! Посмотрите вино на свет! Знаете ли вы, как его делают? Чтобы получился такой букет, загоняют в одну бочку фарисеев разного типа — тех, кто особенно ненавидел друг друга на земле. Одни пометались на правилах, мощах и четках, другие — на унылой суровости и мелких, ритуальных отказах (от карт, от вина, от театра). Зато и те и другие уверены в своей праведности, а разница между их воззрениями и тем, чего хочет Враг, почти бесконечно велика. Живой в их вере была лишь ненависть к другим исповеданиям; брань — их благовествование, клевета — их псалом. Как ненавидели они друг друга там, где светит солнце! Насколько больше ненавидят теперь, когда соединены навеки! Очутившись вместе, они так удивились, так разозлились, нераскаянная злоба так растравила их, что напиток — поистине огненный. Такой, понимаете ли, темный пламень. Худо нам будет, друзья мои, когда исчезнет с земли то, что большинство людей зовет «религией»! Явление это поставляет нам прелюбопытнейшие, превосходнейшие грехи. Изысканный цветок нечестия растет лишь под сенью святости. Нигде не пожинаем мы столько, сколько на ступенях алтаря.»

Что сказать, прочитав эти строки? Только одно: Боже, помоги, чтобы «не порадовался о нас враг»! Жизнь прожить – не поле перейти; жизнь, что нива – всего хватит: где бугорок, где ямка, где кочка, где мочажина… Человек – мишень для беса. И лишь одно способно нас уберечь от снайперских выстрелов беспощадного противника: наша любовь к Богу и устремление к Нему… только к Нему… всегда и при любых жизненных обстоятельствах…

Марина Попова

About Марина Попова

Основатель и главный редактор журнала "УРОКИ ВЕРЫ"

Розовый конь мечты

Ульяна Попова


Я прочитала произведение В.П. Астафьева “Конь с розовой гривой”. Этот рассказ оказал на меня очень большое впечатление. Сюжет простой…

Мальчик-сирота жил с бабушкой, которую очень любил и дорожил ею. Она пообещала ему, когда поедет в город на ярмарку,  купить пряник – коня в розовой глазури. Но для мальчика это был не просто пряник, а мечта, и не только его, а всех ребят в деревне. Он представлял, как  будет счастлив, думал, какой пряник окажется на вкус. И для того, чтобы купить этот пряник, бабушка попросила внука принести ему туесок земляники. Землянику она собралась продать на базаре и порадовать внучка пряником – конём с розовой гривой.

Мальчик пошёл с соседскими ребятами собирать землянику. Он старался набрать побыстрее туесок, но мальчишки предложили ему съесть всю землянику, а в туесок насыпать травы и  присыпать сверху ягодами. Он так и поступил.

Всю ночь мальчик не мог заснуть. Его мучала совесть. Ведь он обманул любимого человека. Все-таки под утро он решил сознаться бабушке, но не успел. Она уехала продавать землянику.

Когда бабушка приехала, он понял, что она все узнала. Он понимал, что не просто обманул бабушку, он её и опозорил перед другими людьми. Стыдно. Ну  а что делать? Надо отвечать за свои поступки. И вдруг мальчик видит, что после того, как бабушка выругала его, она дарит внуку его мечту – коня с розовой гривой! Мальчик поражён добротой бабушки: он знал, как ей было тяжело думать, что её внук обманул её, и все-таки она ему купила пряник! Не смотря на боль, она смогла простить и подарить мечту! Ещё минуту назад он думал, что он – самый плохой на свете. И как жить дальше, осознавая, что ты – никчёмный человек?? И не смотря ни на что – вот она, мечта! Ни смотря ни на что – вот оно, бабушкино прощение. И не смотря ни на что – он любим и дорог по-прежнему!

В.П. Астафьев вспоминал этот поступок бабушки всю жизнь. Ведь она научила его, что доброта способна побеждать грех: ложь, стыд, недоверие и многое другое, а главное, доброта показывает человеку, что он нужен. Вот так, подарив мечту грешному человеку, мы дарим ему свою веру в него. А это так важно!  Когда нас прощают, и не на словах, а доказывая делом, —  это настоящий конь с крыльями и розовой гривой! Он поднимает нас вверх, к чистому небу! Мы и сами начинаем верить: я смогу стать хорошим человеком. Мы верим: раз меня любят — и от меня есть польза. Мы думаем: я нужен и Богу, и людям! Мы сами обретаем крылья и готовы тоже подарить людям мечту!

Как часто мы наносим раны своим самым близким людям. Мы обманываем их… Читаешь рассказ и думаешь о себе. Пусть нам ещё не много лет. Но  у каждого в жизни был  свой «розовый конь мечты», который нас спасал, заставлял подниматься после совершённых неправедных поступков. На таких «розовых пряниках» мы и сами учимся прощать и любить. Этих «розовых коней»  дарили нам через свою всепрощающую любовь  родители… Господь… Уж кажется,  нагрешит ребёнок, обманет… Но рука мамы погладит тебя по голове… И в другой раз и ты учишься прощать и любить – братьев, одноклассников… случайно повстречавшихся людей.

Не будем причинять боль близким, будем прощать, любить и дарить мечты людям! Сердце, которому подарили любовь, будет и само становиться добрым.

Марина Попова

About Марина Попова

Основатель и главный редактор журнала "УРОКИ ВЕРЫ"

Ефрем Сирин о Рае

Ефрем Сирин изучал Священное Писание. Скупы строки Бытия. Мало читается да много мыслится. Святой стал молиться Богу: открой истину, объясни, Боже, просвети… «Мостом к раю» стала для Ефрема Сирина Святая книга. У каждого мост к раю свой…

И увидел по милости Божьей Ефрем Сирин в тонком видении рай и всё строение земного и небесного мира. И написал об этом Божьем Откровении творение, которое так и называется: «О рае».
Как же прекрасен рай! И как был прекрасен первый человек – Насадитель рая! – восклицает святой Ефрем. Всё в раю облечено во Славу. Здесь «никогда не утомляющаяся сила, никогда не изнемогающая мышца». Рай насыщает своих обитателей даже воздухом – уже воздух служит пищей. С дуновением райского воздуха нашёл на апостолов Дух Святый. И мы молимся на Литургии о благорастворении воздухов – чтобы и наш земной воздух хоть немного, сколь возможно, смешивался с дивным райским дыханием. Едва доходящим до нас благоухающим воздухом рая мы, живущие на земле, утешаемся, исцеляемся.
Дивно высок рай. Его земная проекция – Междуречье. Так считают многие святые отцы. Он находится на востоке и над землёй. Не нужно думать, что именно часть земли между Тигром и Ефратом была когда-то раем. Рай – не Земля! Едва пяты его касались воды потопа. Но никто из восходящих в рай не утомится. В рае нет ничего плохого. Бог, обозревая всё Своё Творение, говорит, что всё оно весьма хорошо. Следовательно, и два тайных древа, насаждённые Самим Богом – Древо познания и Древо жизни, — не плохи, а хороши.
Господь создал человека на земле. А потом поместил его в Раю — как во дворце, для наслаждения. Слово Эдем и означает «наслаждение». (Бытие, 2; 9). « И произрастил Господь Бог из земли всякое древо, приятное на вид и хорошее для пищи, и древо жизни посреди рая, и древо познания добра и зла». (Быт., 2;10). «Два древа насадил Бог в раю — древо жизни и древо познания: оба они благословенные источники всех благ. При их посредстве человек может уподобиться Богу, — при посредстве жизни не знать смерти, и при посредстве мудрости не знать заблуждения.»
Сотворённый Богом мир – храм Божий. Мир имеет трёхчастное деление, три высоты. По отношению к Эдему Земля — как бы притвор мирового храма. Центральная часть храма-мира – сам сад Эдем — служит трапезной. Мы сейчас привыкли, что трапезная в наших церквях есть что-то отдельное от храма, в котором мы молимся. Обыкновенная столовая. Её во многих приходах даже и не стараются украсить и благоустроить. Так, что-то вроде подсобного помещения. Но нет! Христос – Хлеб Жизни. Под трапезной понимается именно центральная часть храма, где причащаются верующие. Сад Эдем и был при сотворении мира этой Трапезной, дворцом и домом человека. И, наконец, за Трапезной – Святая святых: алтарь, самая высота рая.
Алтарь отделён от Трапезной двумя деревьями. Это не яблоня, конечно, не гранат, не инжир и не бананы, как спорят нынешние верующие. Пусты споры о земных деревьях и плодах. Дивен рай своими растениями! Два дерева – Древо Познания и Древо Жизни — образовывали своими стволами и кронами Царские врата и завесу-кафитасму. Два дерева со священными плодами – одна из ипостасей Божьих. Причастие плодами обоих деревьев давало Познание и Жизнь Вечную.
На данной иконе мы видим не два, а три дерева, как прообраз Троицы. И в одном из деревьев — Лик Христа. Иконописцами написано несколько разных икон, где присутствует изображение дерева: Христос Древо жизни; икона Святой Троицы, где за образом Бога-Сына прописано дерево; Христос Виноградная Лоза…
Икона Таинство причащения или Евхаристия, на которой изображено принятие апостолами причастия – пищи Жизни из Божественных рук.Древо Жизни — Христос причащает апостолов, питает их в жизнь вечную. Чаша Жизни, Древо Жизни, Древо Познания – это Иисус Христос.
Вспомним ещё главу Евангелия о Закхее. Обычно трактуют её прямолинейно: Закхей был мал ростом и потому он залез на дерево. Какого роста был Закхей – не столь важно. В этой главе куда более глубокий смысл: кто хочет приблизиться к Богу, должен возвыситься духовно, должен непрестанно расти и совершенствоваться, как с годами растёт и становится крепче дерево. Икона Распятия изображает Крест, как бы растущим из могилы Адама.
Крест – всё мироздание, опора которому Христос. Христос держит на руках весь мир. Он есть центральная ось, стержень, ствол мира.
Не до конца понят и смысл иконы Моление о Чаше. Господь молится не где-то, но в оливковом саду, среди деревьев. Вновь сад, дерево, Чаша Жизни символично соединяются воедино.
Господь запретил Адаму вкушать от плодов Царственных деревьев не навсегда, но лишь на время, — объясняют святители древней христианской церкви. Первый человек Адам был предназначен на священство. Но войти в алтарь, Святая святых Божьего мира, Адам пока не мог. В алтарь входят с жертвой. Жертва – наш дар Богу. Принеся своё дарение, свои труды, духовный рост, Адам причастился бы плодов из рук Самого Господа. Причастие нужно было заслужить и получить от Бога, но не брать самому!
Бог говорит: “от всякого древа, еже в Раи, снедию снеси” (Быт. 2, 16), выражая этим, как я думаю, следующее: от всех творений восходи ко мне — Творцу и со всех них собери один плод — Меня, истинную жизнь; пусть все приносит тебе, в качестве плода, жизнь, и общение со Мною полагай основой своего существования; ибо таким образом ты будешь бессмертен.“ (Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры; книга 2, гл. 11, О рае).
«Райская дверь – испытующая». Адам по трудам должен был получить венец. Все люди шествуют в рай со своими плодами. Подвижнические труды – колесница для шествующих в рай. В раю – пристань победителей.
«На самом деле для человека не было бы полезным, — рассуждает святой Иоанн Дамаскин, — получить бессмертие до того, как он был искушён и опробован, ибо он мог возгордиться и подпасть одинаковому с дьяволом осуждению (1Тим. 3, 6), который по произвольном падении, по причине своего бессмертия, бесповоротно и неотступно утвердился во зле; тогда как Ангелы, поскольку они добровольно избрали добродетель, непоколебимо благодатью утверждены в добре. Поэтому было необходимым, чтобы человек был вначале искушён, чтобы, когда при искушении через сохранение заповеди явится совершенным, принял бессмертие, как награду за добродетель. В действительности, будучи по естеству своему нечто среднее между Богом и веществом, человек, если бы он избежал пристрастия к сотворённым предметам и соединился любовью с Богом, сохранением заповеди утвердился бы в добре непоколебимо».
Ефрем Сирин: Древо сие было для него образом двери, плод — завесою, закрывавшею храм. Адам сорвал плод, преступил заповедь, и едва увидел славу, которая лучами своими осияла его изнутри, как побежал прочь, и поспешил искать себе убежища под смиренными смоковницами. …Насадивший древо познания поставил его посреди, чтобы отделяло оно и высшее и низшее, и святое и святое святых. Адам приступил, дерзнул войти, и пришёл в ужас.
… Поелику Адаму не был дозволен вход во внутренний храм; то храм сей был охраняем, чтобы довольствовался Адам служением во внешнем храме, и как служит священник, принося кадило, так служил бы и он, соблюдая заповедь. Заповедь для Адама была кадилом, чтобы ею вошёл и пред лице Сокровенного, в сокровенный храм…
… Адам в нечистоте своей хотел войти во святое святых, которое любит только подобных ему; и поелику отваживался войти во внутреннее святилище, то не оставлен и во внешнем».
Змей был в услужении для Адама. Он был ему другом. Именно поэтому сатана избрал змия и вселился в него – чтобы легче было совратить человека. Но змею запрещено было восходить в Эдем. И всё же, наущаемый сатаной, он проник туда. Адам был слишком беспечным стражем Рая. Он побеседовал со змеем и, не распознав того, кто говорит ему из плоти змея, рассказал диаволу о том, что доверил Адаму Господь. И вот пришедший похититель похитил самого стража.
Преп. Ефрем Сирин:
«…Враг завидовал прародителям, ибо они по славе и дару слова явились выше всего, что на земле, им одним обещалась вечная жизнь, какую могло дать древо жизни. Таким образом, завидуя и тому, что было у Адама, и тому, что должен был он приобрести, враг устраивает козни свои и в кратковременной брани отъемлет у них, чего не должно бы им утратить в продолжительной борьбе. Если бы змий не вовлёк их в преступление, то они вкусили бы плодов древа жизни, и древо познания добра и зла тогда не стало бы для них запретным, ибо от одного из этих древ приобрели бы они непогрешительное ведение, а от другого прияли бы вечную жизнь и в человечестве стали бы богоподобными.
«Одеяйся светом яко ризою…» Свет даёт нетканую одежду душе и телу. В эту нетканую одежду и были одеты наши прародители. Но нужно было трудиться духовно далее. Не дождавшись, когда за труды Господь из Своих рук одарит их плодами с Деревьев Познания и Жизни, они решили плоды взять сами – не через славу, а через унижение тайноядения. «Благо, приобретённое через грех, обращается в проклятие». И увидели Адам и Ева, что теперь наги – нет достойных дел, которые их покрыли бы «светом, яко ризою». Божественный свет, служивший одеждою, погас. Чтобы прикрыть наготу, они были вынуждены сшить рукотворную одежду из листьев смоковницы. Но тело укрыть проще. А что делать, если чувствуешь наготу духовную? Мучаясь тем, что духовно они опустошены, что свет их погас, люди решили спрятаться от Бога. И Господу пришлось вопрошать: «Адам, где ты?»
Однако то, что не давало покоя людям и заставило прятаться от Бога – не что иное, как голос совести. И в этом было спасение Адама и Евы! Как пишут святые отцы, диавол надеялся на то, что человек, приняв плоды познания, станет горд. Но в человеке проснулись совесть и стыд, а не гордость. И это чувство стыда спасло человека и лишило диавола победы. Именно поэтому человек не наследовал судьбу сатаны: первые люди не возгордились, а устыдились. Однако теперь человеку невозможно было принять плоды с Древа Жизни. Бессмертие оставило бы человека навечно в этом мятежном, неспокойном состоянии. Господь не сотворил человека уже в «готовом» божественном образе. Господь дал человеку возможность совершенствоваться и самому прийти к богоподобию. Однако после грехопадения человек стал не выше, а ниже душою, нежели при сотворении. Следовательно – тем паче недостоин причастия плодов с Древа Жизни. Прощение и безнаказанность за непослушание так же сделали бы людей дерзкими. Потому Господь изгнал их из райского сада. Господь повелел Адаму и Еве жить ниже рая. А оплотом рая стали меч и огненные Херувимы. Каин, убивший Авеля, ушёл и спустился ещё ниже. А вот потомки Сифа и Еноса жили над детьми Каина. Поначалу живущие выше, как их называли, Дети Божии, потомки Адама и Евы от Сифа и Еноса, старались никак не общаться с потомками Каина – Детьми человеческими. Дети Божьи во всём слушались Господа. А вот дети человеческие имели свойство поступать иной раз по-своему и против воли Божьей. Но впоследствии оба рода смешались в браках. И праведность смешалась со грехом ещё более. Рай стал недоступен для человеческих душ.
Для душ, умерших и восходящих в рай после Воскресения Христова, рай даруется не весь, но попадает душа в тот ярус, в который её пропустит её же собственная нетканая одежда. Низ рая – для покаявшихся грешников. В середине рая, центральной его части, живут праведники. Высота рая отдана святым. А над всем – чертог Божий. Много душ на райской высоте и в середине рая. Много их и внизу рая. «Пусть посетует враг, который мечтал увидеть меня в том месте, какое он мне готовил, и увидел меня в обители, какую уготовали мне щедроты Твои!» Каждый, запасись ключом от рая! Жизнь на земле трудна, но она – как пост перед Пасхой. А смерть земного тела – Пасха для каждого христианина. Земля в страданиях рождает своих детей для сада радости.
В раю кущи праведников. У каждого по трудам – своя. Со своими дивными, благоухающими цветами и съедобными плодами. Каков труд – такова и куща. Слово «куща» имеет два значения: первое – уютный дом, шатёр; второе – диковинный сад. Каждый праведник имеет в Раю свои дом и сад. Как все праведники помещаются в раю? Но как, спрашивает Ефрем Сирин, в одном грешнике поместился легион бесов? Это тонкая материя, которая может как расширяться, так и сжиматься. И вообще она занимает, по земным меркам, очень мало места.
Плоды райские произрастают непрерывно, подобно непрерывному рождению людей. Как на земле одновременно кто-то старится, а кто-то пребывает в цветущей юности, кто-то зачинается в утробе, а кто-то родился – так и в раю одновременно на деревьях зрелые и молодые плоды, цветы и бутоны, почки. Напоминанием о райских деревьях для нас служит смоковница, на которой можно найти как спелые плоды, так и едва зачавшиеся.
Господь кормит небожителей, Господь кормит нас – живущих на Земле. И до того простёрлась Любовь Господа на нас, что Господь отдаёт нам Свою Кровь и Плоть. Так родители отдают частицу своей плоти, зачиная ребёнка, создавая его тело; а мать кормит дитя молоком – собственной «белой кровью», как говорили когда-то. Сатана же поступает иначе: по дошедшим до нас преданиям, он сам постоянно жуёт души грешников, а потом испражняется ими. Душа бессмертна, потому она проходит эту муку и унижение бесконечное число раз. Рай – место, где Господь кормит людей пищей жизни. Ад – место, где людей жуют, пожирают.
Грех есть разложение и гниль. Святость и праведность эту гниль уничтожают. Вот почему православную Церковь называют солью земли. Соль уберегает продукты от гниения, продлевает им жизнь. Соль убивает гниль. Церковь Христова, животворяющая человечество Причастием, спасает от гнили всю планету Земля, весь созданный Богом мир. Церковь на земле – частица Эдема, Рая.
Авва Антоний сказал: « Я уже не боюсь Бога, но люблю Его, ибо любы изгоняет страх». Не боясь, но любя и надеясь, Ефрем Сирин написал:
«Умилосердись надо мною, Владыка рая, и если нет мне возможности войти в самый рай Твой, то помести меня хотя снаружи, вблизи тех пажитей, которые в ограде его. Внутри его пусть будет трапеза для праведников, но плоды, произрастающие в ограде его, как крупицы, и за пределы её падают для грешников, чтобы и они были живы по благости Твоей!»

Марина Попова

About Марина Попова

Основатель и главный редактор журнала "УРОКИ ВЕРЫ"

Подснежник (сказка)

Артём Попов

Зима подходила к концу. Решили мальчики насобирать в лесу подснежников. Обошли весь лес, а цветов – нет. Стали мальчики играть в снежки, бегать по лесу.
Один из ребят отдалился от своих друзей. Бежал от деревца к деревцу… И вдруг увидел на снегу расцветший цветок подснежника! «Как мне повезло! — подумал мальчик. – Хоть один цветок принесу домой маме!».
Только протянул он руку, чтобы сорвать подснежник, как вдруг услышал тоненький голосок: «Не рви меня!» «Кто это? Неужели цветок?» Да, это был цветок!
— Не рви меня, пожалуйста! Я исполню любое твоё желание!
— Ну, если так – ладно. Я согласен. А ты можешь сделать меня лучше всех?!
— Могу! Вот тебе семечка. Приди домой и съешь её завтра рано утром. Только больше ничего не ешь на завтрак!
На другой день мальчик всё так и сделал. Съел семечку и сразу убежал в школу.
В школе он убедился: он и впрямь лучше всех! Он ни разу не ошибся у доски, он лучше всех рисовал, читал и пел. Он был самый сильный на физкультуре и самый удачливый в играх…
Сначала всё шло хорошо. Не прикладывая труда, он везде был лучший. Но потом он стал замечать: ребята не хотят брать его в свои игры. Не приглашают на дни рождения. Сторонятся на переменках.
— А почему вы не хотите со мною играть? – спросил мальчик своих одноклассников. – Вы что мне завидуете?
— Да нет, что ты! Просто с тобою – не интересно. Скучно. Ты всегда и во всём лучший.
— Да, — закричали дети наперебой, — ты всех побеждаешь и в шахматах, и в футболе, и на уроках. Мы соревнуемся друг с другом. Нам интересно: кто же победит в этот раз? А с тобой мы и так знаем: лучшим будешь ты, победишь всё равно ты… Как бы мы ни старались. Поэтому нам с тобою не интересно!
Опечалился мальчик до слёз: вот как плохо, когда ты всегда, везде и во всём лучший! Побежал он снова в лес, чтобы найти свой подснежник. Бежал и боялся: ведь подснежники цветут ранней весной. А уже май на носу! Где его теперь отыщешь, этот злополучный волшебный цветок?!
И всё же он его нашёл! Как хорошо, что волшебные цветы цветут не так, как обычные. А то бы пришлось год мучиться! До следующей весны…
— Цветок! Милый подснежник! Как я рад, что нашёл тебя! Не принесло мне счастья твоё волшебство. Быть лучше всех – не так уж хорошо, как вначале кажется! А ты можешь всё вернуть обратно, сделать, как было?
— Конечно могу. Вот тебе ещё одна семечка. Съешь её так же завтра рано утром вместо завтрака. И всё вернётся, как было. Только хорошенько подумай! Стоит ли это делать? Назад ничего не вернуть. Уже нельзя будет второй раз сделать тебя самым лучшим.
— Спасибо! Я подумал! Я подумал, подснежник! Лучше быть, как все люди!!!
Прибежал мальчик домой. Еле дождался утра. Съел семечку и побежал в школу.
В школе его спросили по математике – вызвали к доске решать домашнюю задачку. Но задачку мальчик вчера не сделал. Очень уж он волновался и ждал наступления утра. Не до задачки было. А сразу у доски не сообразил, как её решить. И получил… «двойку»! Как он был ей рад! Никогда в жизни он не был так счастлив от плохой оценки! Ведь теперь было понятно: он такой же, как все! Колдовство кончилось!
А вот по чтению он получил «пять». Потому что ему очень нравилась книга «Робинзон Крузо». Он прочитал её. И ответил на все вопросы учительницы.
— Поработал – вот и оценку хорошую получил! – сказала учительница.
На переменке ребята взяли его играть в футбол. Поставили на ворота. И он, как все дети, один мяч пропустил, а второй гол – отбил, выручил команду. Какое счастье!
Да, это счастье, когда тебе удаётся только то, к чему ты приложил своё сердце, свой труд. Потому человек не может быть везде лучше всех. И это – очень хорошо!

Марина Попова

About Марина Попова

Основатель и главный редактор журнала "УРОКИ ВЕРЫ"

Попечение небожителя.

Марина Попова

НАСЛЕДИЕ: Нил Мироточивый Афонский.

Часть 1

Инок Феофан на святой горе Афон жил неправедно. А потом и вовсе захотел оставить монастырь. И вот явился к нему умерший к тому времени Нил Мироточивый, привёл его в лесную хижину и велел жить здесь. Феофан – заброшенная овца. На него нападали не только демоны, но и самое горькое – люди, братья! И даже старший наставник толкнул Феофана на смертный грех. И от этой двойной войны — с людьми и бесами — Феофан надорвался сердцем и погибал уже. И никому не было на земле дела до изнемогавшего … Погибал он в отчаянии… И тогда пришёл небожитель – Нил Мироточивый – чтобы спасти инока.
Феофан стал записывать беседы с небожителем. Так и родилась эта книга — «Посмертные вещания преподобного Нила Мироточивого Афонского».

Святой Нил говорит…
Почему человек впадает в отчаяние? Из-за плотского мудрования. Что это такое?
Человек не может своим разумом постичь многие вещи. У кого-то разум живее, и он понимает больше. У кого-то разум не так быстр, и он понимает меньше. Как должен поступать человек, если чего-то не знает или не понимает? Человеку надо просто послушаться. Послушать того, кто знает больше, поверить заповедям Божьим. Если Бог или люди говорят нельзя – значит нельзя.
Мы утратили первозданный разум. Тот разум, который нам дал Бог. Ум наш помутился после грехопадения от лукавства. Многих вещей из тонкой жизни, да и из обыкновенной земной, мы постигнуть не можем. Адам имел огромные знания. Помним – он нарёк всех животных, дал имена. Ни на что подобное мы не способны. Но память о большом разуме в нас осталась. И нам хочется доказать, что мы и ныне – мудры. И вот тогда включается плотское мудрование: то есть рассуждение, исходящее из скудного и замутнённого грехопадением ума. Мы сами начинаем думать: так ли? А может не так? Стоит делать? А может не стоит? Нам бы послушаться – Бога или человека, которого послал Бог. Но нам легче умереть, чем послушаться. Мы начинаем пытаться во всём разобраться сами! Это и есть плотское мудрование – мудрование плоти, нашего мозга, который мало что понимает в тайнах жизни. Идя этим путём, мы обычно приходим к тупику – получаем совсем не то, чего мы хотели и ожидали. Наступает горькое разочарование из-за конкретной неудачи. Потом в душу входит отрава – уныние, потом другая отрава – отчаяние… потом разочарование во всём… потом неверие в добро, во что-то ладное и хорошее… наконец нас настигает неверие в Бога. И обязательно – упрёк Богу: почему Он так всё неразумно устроил? Или Бога нет, или Он не добр, — вот конечный вывод плотского мудрования, сей ужасной попытки во всём разобраться собственным замутнённым умом, не слушая ни людей, ни Бога.
Именно плотское мудрование низвергло наших прародителей из рая. Доступно объясняет Нил Мироточивый грехопадение. Бог дал заповеди. Но сатана, вошедший в Еву, стал искушать её плодом райского дерева и обещанием стать, как боги. Ева начала плотски, вещественно размышлять: а может и правда, неплохо стать, как бог? Что в этом дурного? Ей бы просто послушаться заповеди Божьей! Но Праматерь решила разобраться своим умом и пришла к выводу, что стоит попробовать, стоит послушаться сатану. Что же Адам? Почему он так быстро согласился? По тексту Библии Бог дал заповедь именно Адаму – лично ему. Значит, Адам должен был остановить Еву: «Нельзя! Мне Бог повелел иное!» Но не остановил. Почему? Адам ещё раньше сам впал в плотское мудрование: а так ли верно дал заповеди Бог? А стоит ли слушаться? Он размышлял об этом в тайне от жены. И когда Ева, искушённая сатаною, подошла к мужу, семя сомнения упало в подготовленную почву. Именно поэтому Адам не остановил жену – но послушал: плотское мудрование, т.е. пустое и неверное размышление, уже родилось в его голове: «Так ли обязательно исполнять все заповеди Божьи?» Вначале Люцифер, а затем Ева и Адам нашли много доводов в пользу своего непослушания: я ничем не хуже Бога; плод приятен, что плохого, чтобы стать, как бог?.. и т.д. Тварь легко сбивается с пути, человеком легко овладеть через его плотское мудрование. Увы, что и сделал сатана.
Ложное размышление повлекло ложные, ошибочные действия… Разочарование в своих действиях привело прародителей к отчаянию. Почему же они так отчаялись? Они увидели непоправимое для них самих и обличающее их в глазах Бога. Адам и Ева были вовсе не наги, как нынче рисуют на картинках художники, пребывающие в таком же, как и у прародителей, плотском мудровании. Помним картинки Библий, которые издают сектанты: голые люди прячутся по кустам. Прародители были не наги. Они были одеты. Во что? В сияющие светоносные одежды. Они были одеты в свет. Светоносные ризы погасли. И люди стали темны. Вот откуда их нагость и откуда их стыд. Они стыдились не столько тела, сколько того, что свет их, увы, погас. Сами ведь они этого не восстановят. Им стало ясно: их непослушание имеет серьёзные последствия. Нет, не только то заботило их, что Господь теперь всё узнает. Теперь уже не плотское мудрование, но здравый разум подсказал: что-то с ними случилось страшное и плохое… какая-то беда… и последствия этого непослушания необратимы. Они неожиданно изменились и увидели своими очами сию перемену. Они впали в отчаяние.
Но обратимость была! Бог желал вернуть им их сияющие светоносные ризы. Бог за этим и пришёл. Но чтобы восстановить свет, нужно было покаяние от людей… Чего не нашлось в их отчаявшихся и перепуганных сердцах и умах. Страх – совсем не Божий: они боялись не Бога, а впали в панику от своих деяний и от того, что с ними что-то произошло, что-то сломалось, — а так же отчаяние привело их к окончательному отравлению. И как следствие – потеря рая, изгнание из Эдема. Одел Господь людей в «ризы кожаны»: не свет уже, но кожа покрывала человека. Имеется ввиду, прежде всего, кожа наша, человеческая, а не шкура животного. «И со всяким так бывает: как только душа слукавствует, сейчас-же она совлекается благодати Божией; благодать, ниспосланная человеку от Бога, утрачивается». (стр. 3; даётся по изданию 1912 год; издание Келии Благовещенской старца Парффения на Афоне). «Адам, обнажившись от благодати, (т.е. утратив благодатное осияние), стал тьмою (т.е. тёмным, несияющим, каковы люди и поныне».
И после всего случившегося не возобладал в человеке здравый чистый разум, но господствовало в голове лишь плотское мудрование: надо было всю вину переложить на Бога и оправдать себя, чтобы показать, что не было у прародителей иного выбора, а Божьи заповеди просто невозможны для выполнения. Ну и зачем Бог сделал плоды такими красивыми и приятными? Зачем дал плоду такую красоту, а потом объявил его запретным? Разве можно человеку устоять? «Будь я один, я соблюл бы заповедь, но так как Бог присовокупил мне сию, говорим Еву, … то я и преступил заповедь…» (стр. 4) Ну и подобные плотские умствования…
Бог сотворил людей всемудрыми. Теперь они утратили ум. «…Если свет молнии, которая есть тварь, имеет такую силу, то какова же сила сияния самого Творца, Который сотворил молнию? Каков же был тот, который мог взирать на такое сияние? – Никто другой не видел Бога и не беседовал с Ним. Один только Адам видел Бога и беседовал с Ним. И как мог бы он так беседовать с Ним… если бы сам не был облечен в свет?..» (стр. 8) А в примечаниях к книге, на этой же странице говорится, что «Святая Церковь в некоторых песнопениях свидетельствует, что не только души первых людей были облагодатствованы, но и самые их тела светились сиянием благодатного света, как ныне сие и дал нам уразуметь св. Нил». «Они были облечены в свет, как в ризу» (стр.5)
У большинства православных сложилось совершенно неверное представление о грехе. Грех, грехопадние по их понятиям — это супружеская жизнь плотью. Адам и Ева согрешили, когда соединились по плоти. И никакого другого греха нынешние православные не ведают. Однако ж, Господь Сам сказал, что два будут плоть едина. И благословил первых людей плодиться и множиться ещё в раю, до грехопадения. Люди должны были возделывать Землю. Не для двух людей Бог сотворил целую планету и сад Эдем. Обычно спорящая сторона возражает: но мы же не знаем, как должен был человек размножаться до грехопадения! Вот именно! Поэтому строить домыслы не нужно. Знаем лишь то, что сказано в Библии. Заповедь брака была дана в раю. Плотское мудрование нас заставляет ныне заповедь Божью искажать и додумывать своими домыслами. Так что вовсе не супружеская жизнь низвела наших прародителей из рая, но плотское мудрование всё решить своим умом.
Плотское мудрование прочно укоренилось в людях и стало их главной страстью. Бог дал заповедь «Не убий!» Но… человек начинает, вместо того, чтобы послушаться, плотски мыслить, отсекая себя от божественного света… «А мне этот человек мешает! А почему его больше любят люди и Бог?…» Ну и так далее… пока через своё тёмное мудрование не придёт к мысли, что соперника нужно убить. И тогда решатся все проблемы. Так Каин убил Авеля.
Заметим: проходит красной нитью мысль: грех рождает злое чадо! Совратившийся Адам родил злое чадо — Каина. Почему именно Каин зол, а Авель добр? Потому что сразу после изгнания из рая Адам и Ева были обижены, искали себе оправдания… Гордость передалась сыну. А вот когда прародители родили младшего — Авеля, сердце их отмякло, пришли слёзы покаяния и сожаление о своих грехах. В покаянных настроениях был зачат и рождён Авель — он родился добр, покладист, нестроптив. Далее, идя по страницам книги, мы ещё не раз будем возвращены небожителем к этому грозному предупреждению: грех рождает злое чадо! А уныние родителей и самого чада потом низводит людей в ад. Поражение унынием превращается по смерти в муку вечную. Будем внимательны: уныние есть смертный грех. Уныние — не просто плохое настроение и желание поплакать. Это потеря жизненного стержня. Духом уныния был поражён Саул. Уныние лишает радости, и всё видится в чёрном цвете. Люди бегут от унылого человека, обходят его десятой дорогой. А праведники в тяжких жизненных обстоятельствах просят, молят Бога: не дай впасть в уныние! Самому человеку с этим, бывает и не справиться.
Диавол, прельщая людей, пытается извратить их мышление разными способами: сомнение ( как с Адамом), гордость (так пал сам Денница), извращённое представление о сущем – когда мы видим не то, что есть на самом деле… Но итог у всех трёх дорог плотского мудрования один: уныние. Никогда не должно отчаиваться в своём спасении! Если нам кажется, что нам спастись не под силу – мы должны твёрдо и неколебимо верить: то, что невозможно нам, возможно Богу. Так верил Ной.
Когда все животные и люди были размещены в Ноевом ковчеге, крышку ковчега… ЗАКРЫЛ САМ БОГ! «Так и ныне, не в силах человек сам собою совершить своего канона, т.е. одного покаянного подвига недостаточно для того, чтобы обеспечить… спасение, как и труды Ноя, несмотря на продолжительность и на величие их, оказались недостаточными для его спасения; потребовалось для сего ещё особое содействие Бога, Который Сам закрыл крышку ковчега… И теперь, не в силах человек скончать своего канона, чтобы он ни делал…» (стр.34). Крышка ковчега сейчас – Жертва Литургийная. Никакие покаяния наши без неё не спасительны. Кроме исповеди необходимо для исцеления от греха причащение Тайн Святых.
Иной раз мы искушаемы бываем неподъёмным делом. Так Антония Великого, искушая в пустыне, толкал на неподъёмное бес: попросил он Антония помочь ему, бесу, исправиться и стать хорошим! Неслыханное дело – спасение беса… Здесь два пути: если бес сделает вид, что исправлен – человек впадёт в гордыню: никому не удалось, а мне удалось! А если бы Антоний отказался, то похулил бы Бога, Который, якобы, побеждён Его же собственной тварью, бесовской. Какой же выход нашёл Антоний, чтобы точку поставил не он сам, святой монах, но Бог? Антоний Великий дал совет бесу: иди на гору, воздевай руки к небу и вопи сам к Богу: «Помилуй мя, Боже, помилуй мя – мерзость запустения во Царствии Твоём!» Мол, кричи сам: к Тебе, Господи, очи мои! Но не может бес себя долу опустить – горд. Не может кичливый бес вопить: Святый Боже, помилуй мя – мерзость запустения! Не стал пытаться Антоний Великий захлопывать крышку ковчега сам. Человеку такое не под силу. И нам помнить: за дело, которое выше наших сил, браться нельзя — впадём в уныние и так ничего и не сделаем.
Итак… вернёмся к закону, который сказан выше: грех порождает злое чадо, а семя добра рано или поздно прорастёт… Нил Мироточивый рассказывает нам о житиях трёх человек: двух распятых со Спасителем разбойников и Иуды.
Ирод искал Младенца. Иосиф и Мария спешили укрыть Божественное Чадо. Для чего была необходимость прятать Бога? Это закономерный вопрос. Что с Богом может случиться? Ответ прост: Бог явился на земле в полном человеческом воплощении. То есть Он жаждал, алкал, тосковал… и был бессилен и беспомощен, как мы с вами… Нет, конечно, Бог не может быть бессилен и беспомощен. А вот человек бывает беспомощен часто. Особенно – младенец. Бог жил в полной мере человеческой жизнью. Его приход на землю – не игра, не пьеса в театре: на сцене артист умер, но едва опустились кулисы – встал и пошёл в гримёрную. Приход Бого-Человека – это правда. И потому Младенца-Человека Христа нужно было спасать. В момент воскресения Господь стал только Богом. Потому что ничего нет в человеческой природе такого, что могло бы воскресить умершего. Но это всё будет потом… А пока… Святые странники пришли в селение Фексанион. Остановились в одном доме заночевать. Хозяева стали готовить ужин, а младенец их заплакал. И тогда Матерь Божия взяла ребёнка хозяев и млекопитала – приложила к Пречистой груди Своей и вспоила молоком.
Младенец вырос. Поддался соблазнам. И стал разбойником. Но то молоко Божьей Матери и дало ему спасительную возможность распознать на кресте: рядом с ним Бог! «Помяни мя, Господи, во Царствии Твоём!» Капли Пречистого Молока позволили Богу захлопнуть крышку спасительного ковчега: «Днесь со Мною будеши в раи».
Другой разбойник. Откуда такая злобность, глумление? Злое чадо – плод греха. Кто же он? Второй разбойник – сын Иуды. Того самого, что и предал Христа за тридцать серебряников. «Как отец посеял зло, сын же зла пожал хулу…»
Иуда Искариотский. Родом из селения Искарии. Имя отца его – Ровель. Перед зачатием мать увидела страшный сон и с криком проснулась. Но муж укорил её за веру в сны. И зачала женщина после сего от мужа ребёнка. Но родив его, убоялась. Помнила сон. И решили родители сплести корзинку, осмолить её и пустить дитя по водам озера Геннисаретского. Волны принесли младенца к острову, где жили пастухи. Они и выкормили дитя овечьим молоком. Когда дитя выросло, пастухи направились в Искарию, чтобы отдать сироту кому-нибудь из добрых людей. Им повстречался Ровель, который, не признав сына, забрал ребёнка. Но у Ровеля к тому времени уже был ещё сын. Мальчиков любили одинаково. Ведь родители очень скорбели о брошенном младенце и хотели, воспитывая приёмыша, загладить свою вину перед Богом. Но Иуда был завистлив. Его сердце точила мысль: брат – родной сын, а он, Иуда, – не родной (так думал он, не зная своего кровного родства с родителями). И убил Иуда брата. И в страхе бежал. Долго скитался. Стал слугою в еллинском доме. У хозяина-еллина был взрослый женатый сын. И когда сын уехал – вступил Иуда в блудную связь с его женою. Вернулся муж через несколько месяцев. И понял, что ребёнок – не его. Женщина испугалась. И тогда Иуда коварно убил сына хозяина, обрушив террасу, на крыше которой сидел в горьком размышлении муж; сам же скрылся. Женщина родила сына. Это и был второй разбойник, глумившийся над Спасителем на кресте.
Ровель с женою в конце концов поселился в Иерусалиме, купил дом и возделал прекрасный сад — выращивал дивные цветы, утешая свою израненную душу. Иуда решил цветы украсть для украшения царского дворца, поскольку служил там. Он бесцеремонно залез в чужой сад и сорвал то, что ему понравилось. Ровель увидал вора и с возмущением потребовал ответа. «Мне нужны эти цветы!» — дерзко ответил Иуда. «Так ведь мне они тоже нужны!» — возразил Ровель. Иуда возмутился – он ведь, служа во дворце Ирода, считал себя «царским человеком». Гордость так распирала Иуду, что «царский человек» ударил Ровеля… и умер Ровель. Так стал Иуда в третий раз убийцей: родной брат, муж еллинки, отец… У иудеев был закон: жену убитого мужа отдавали убийце, чтобы он заботился о ней. Так Иуда женился по распоряжению Ирода на собственной матери и стал повинен в грехе кровосмешения.
Для чего же такой человек, как Иуда, скопище всех грехов, был среди апостолов? Для чего пришёл ко Христу? Может быть, он заранее замышлял коварный план убить Христа? Отнюдь нет! Иуда надеялся, что вблизи Христа он исправится. Покается и исправится. Христос дал ему надежду. Планы Иуды были самые светлые. Но получив от Господа назначение стать казначеем, Иуда потерял голову. Искушения , говорит Нил Мироточивый, — что соль и приправа к пище. Трудится человек, делает добрые дела. И кажется, что всё у него получается. Но случись какое искушение — и все обещания служить добру рассыпаются в прах, а человек вновь скатывается на дорогу греха. Искушения — те маленькие крупинки соли, которые проверяют твёрдость наших намерений и придают пище окончательный вкус, приятность и пригодность к еде. Искушённый и выдержавший — твёрдо стоит на дороге добра.
Все благие намерения Иуды испарились под звон монет. Казна стала для него несносным искушением. Искушение, борьба в мыслях — не грех. Грех — быть побеждённым чёрной страстью. Иуда — вор. Он часто крал из апостольской казны. Но апостолы смирялись. Претерпели они и его сварливое замечание в адрес Марии: для чего такая трата денег — «гибель мирная»? Миро стоило очень дорого. Иуда не мог спокойно глядеть, как Мария «попусту» потратила деньги, помазав миром Господа. Эти деньги могли бы пригодиться самому Иуде!
Господь терпел и ждал Иудиного покаяния и возвращения к светлым мыслям. В четверговой горнице Христос омыл ноги Иуде, Христос причастил его, омочив хлеб солью… Христос ждал Иуду у Креста – придёт, покается… И крышка ковчега захлопнется – её закроет Бог. Но… увы! Не смог победить себя Иуда. Не сказал: «Я Тебя распял!… прости меня!» Плотское мудрование, что Бог не простит, привело его в петлю. Наклонил Иуда толстую ветку дерева, привязал пояс к наклонённой ветке, а другой конец – себе за шею. И отпустил ветку. И погиб навсегда, предав Жертву Литургийную. Бог не хочет смерти грешника. Но выбор в конце концов – за нами, за человеком.
«Взирает вдаль Христос на обе стороны креста Своего, не увидит ли Иуды… Он, Который жаждет спасения людей, жаждал так же Иудиного покаяния и искал его… Великим гласом Христос со стенанием воскликнул: «жажду»; иудеи подумали, что Он требует воды…» (стр.47) Дали губку с уксусом. Но не воды жаждал Бог, а покаяния и спасения человека.
Почему погиб злочастный – задаёт вопрос Нил? И сам даёт нам ответ: потому что не имел твёрдой веры. Бог же желает спасения каждому.

Часть 2

«Через осудительное празднословие оскверняется благодарение…» (стр. 71; здесь и далее по книге Посмертные вещание Нила Мироточивого Афонского; издание Келии Благовещенской старца Парфения на Афоне, 1912). Касаемо ли это правило только причастия? Нет, учит нас святой Нил, правило сие действенно для любой трапезы. Любая трапеза укрепляет в человеке жизнь, потому свята. Обычная трапеза – ужин ли, обед… — должна проходить в молитве и благочестивом молчании. А если уж современным мирянам трудно провести обед в полном безмолвии, то не нужно за столом заводить грешные разговоры, особенно осуждение. После трапезы не будет принята Богом благодарственная молитва, если за столом осуждали, «перемывали кости». И сама трапеза пойдёт не на укрепление тела, но обратится в болезнь. После молитвы «Отче наш» в святом молчании, с любовью и благодарностью в сердце должно благоговейно принять пищу телесную – Божьи дары для нашего спасения в земной жизни. «Осудительное многословие делает человека недостойным неба и земли» (стр. 72)
«Поскольку будет умножаться корыстолюбие, постольку будут умножаться бедствия в миру» (стр. 73) Корыстолюбие – главная беда мира. Но только ли мира? Нил Мироточивый просит монахов не заниматься трудами при монастырях. Почему?
Понятно, что мирской человек не может столько молиться, сколь молится монах. Даже если будет время – может не достать сил для многочасовой молитвы. Нужно работать, кормить семью. Но бес нападает. Мирские — его добыча. Мирян защищают монахи. В монастырях молятся денно и нощно о благополучии народа, родной земли, о мире во всём мире. Вопрос: когда же монаху молиться, если он, точно так же, как и мирские люди, занят садоводством, выращиванием цветов на клумбах или моркови на полях, разведением коров, которых надо доить, а потом перерабатывать молоко… и проч.? Да, монашество – возведение в ангельский чин. Но плоть-то ещё человеческая! Она устаёт, требует отдыха. После таких тяжких трудов монаху не до молитвы. Если и будет молиться, то не так усердно. Да и количество молитвы сократится – надо идти доить корову и никуда от этого не деться. Вопрос: чем же тогда монах отличается от мирянина? Разве тем, что жить монаху легче: не сидит у него семеро по лавкам, не нужно бодрствовать ночами у постели больного дитя ( как миряне: устали – не устали, доить – не доить, косить – не косить, а больное чадо не бросишь)… И в чём тогда подвиг монашеской жизни? Кроме того, монах слишком услаждается и прельщается результатами труда: и цветы-то у нас лучше, и пчёлы мёду больше дают, и яблоки слаще, и рыбы в наших прудах больше. А сии чувства отнюдь не монашеские. Но они невольно одолевают душу. То, что в монастыре всё лучше растёт — естественно. Ведь не все же там работают. Кто-то и молится. Освящённое молитвой пространство урожаи даёт выше. Но… Были ли теплицы у Серафима Саровского иль пчельник в лесу? Нет. Батюшка сныть-травку кидал по листочку в кипяток да пил… А мёд – медведь приносил. Да и то не святому, а гостям его. А монахи из монастырей с большим хозяйством – они и не монахи вовсе, а лишь садовники, пчеловоды, цветоводы… каких и в миру полным полно. Для чего уходить в монастырь и принимать постриг, если работаешь в курятнике или сеешь рожь? Этого добра и в миру хватает. Конечно, закономерно спросить: но ведь монахи — в человеческой плоти, которая требует еды. Это естественно. Однако же, никто не заставлял принять монашеский постриг. А уж назвался груздём — полезай в кузов. Все монахи, оставившие след в истории православия были тоже когда-то простыми людьми. А, скажем, Ксения Петербуржская в прошлом — светская женщина, привыкшая к балам, дорогим украшениям, роскошным платьям, мягкой постели и сладкому столу. Но и она, не принявшая пострига, считала, что обет нищеты обязателен. Любой человек, совершающий подвиг во имя Бога, ограничивает себя и в еде, и в условиях быта, и в одежде… Мария Волконская или Полина Анненкова приняли жуткую нищету и физические страдания ради своих мужей. Их никто не канонизировал, как святых. Но подвиг в их жизни был. Никакой подвиг не даётся без ограничений и лишений. А монашеская жизнь — тем более подвижничество. Без подвижничества монах — не монах. Так что, не так уж и много нужно монастырям из земных благ.
Результат богатого монастырского хозяйства – малая молитва, обильные мирские труды, отсутствие мирских тягот и непростого попечения о семье, купля-продажа, тяжбы за землю и гордыня: наша трапеза – самая вкусная! В то время как истинные подвижники духа за трапезу почитали просфоры да воду или какие-нибудь варёные без масла бобы, иль гриб, который в лесу Бог подал… Не пристало монаху изощряться в кулинарии. Да и некогда: своя работа есть – молитва о мире. И работы этой – много. Тяжкая ноша.
Монахи-труженики, а не молитвенники не годятся ни земле, ни небу. Такие монахи – тоска для царицы-благодати. Чтобы ярче показать, как плачет Небо о нерадивых монахах, рассказывает старец притчу… Жила с мужем жена. Плохо, горько жила. Обижал её муж, мучил, бил. Не выдержала женщина и сбежала от него. Послал ей Бог другого человека. Жила она с ним душа в душу. Ни разу не поссорились, только и знали заботу, как угодить друг другу и сделать приятное. Но случилось так, что заболел муж и умер. Очень горевала жена, плакала у гроба по своему супругу. И вдруг увидала, что по улице идёт её первый муж. И вспомнила женщина, какие беды она с ним претерпела. Вот тогда и стало её сердце пуще прежнего рваться от боли: какого же чистого и святого человека она потеряла! А с ним ушло навсегда и её счастье! Вот так болит Небо, глядя на нерадивых монахов – не молитвенников, но тружеников, сравнивая их с монахами – молитвенными радетелями, как жена сравнивала двух мужей – злого и доброго. Не знала бы женщина горя с первым мужем – не оценила бы так второго супруга и не убивалась бы столь горько над его гробом. Невольно она сравнивает… Небо тоже сравнивает монашеские подвиги: что принёс монах с собою на небеса по смерти своей – истовую молитву или мёд с молоком да яблоками?
Богатый растит пшеницу. Конечно, просит, чтобы Бог дал урожай. Понимает же, что без Бога ни до порога, и урожая без Божьей воли не будет. Уродила земля. Вдвое больше хлеба получил богач. И что же? Решил богач продавать хлеб вдвое дороже по сравнению с прошлым годом. Цены-то выросли! Получил прибыль больше прежнего. «Беднота, увидав, что любостяжатель и благословение Божие превратил в дороговизну, возропщет на Бога…» (стр.74). Поистине легче верблюду пройти чрез ушко иглы… Богатый обратил в мерзость Божье благословение, оставил, несмотря на Божье Благословение, голодать людей да ещё и восставил голодающих против Бога: ведь каждый нищий возропщет: богачу Бог помогает, а мне – нет! И как с такими грехами, когда столько людей, ты, богач, отвратил от Господа и вверг в геенну безверия, войти в Царствие Небесное? «Видя твоё зверство, беднота начала забывать Христа — ради стяжания злата». (стр.77) «Любостяжание – предтеча антихриста» (с.78) Корыстолюбие непременно развяжет войны и революции, и захлебнётся народ в крови. Пойдёт сосед на соседа, страна на страну… И нет выхода у богача, кроме погибели. А у бедноты есть ли выход? Есть! Кто не озлобится – тот спасётся.
Богатый все свои попечения сведёт к чревонасыщению и роскоши. Мир потонет в разврате. А люди… люди хульно сложат всю вину на Бога. Как и причину богатства они хульно оправдают не своим греховным корыстолюбием, а особой, якобы, Божьей любовью к ним: бедняка «не возлюбил» Бог, а его, богача, «возлюбил». И в этой душевной мерзости будет богач ставить благодарственную свечу или отольёт колокол для церкви. Но его молитва – что блюдо, полное нечистот и зловония.
«Антихрист родится тогда, когда обнищает мир духовно…Сей плод родится на свет тогда, когда обнищает мир добродетелями» (с. 80, 81). Начальники перед концом света перестанут руководить. Руководить будет анархия, а начальство и правители лишь озабочены собственными кошельками и только. Когда погибать будут люди от анархии и корыстолюбия властей, тогда «живопитаться будет антихрист». (с. 81) И в это страшное время христианину надлежит хранить свой елей спасения – не озлобиться, жить в любви, кротости, без корысти, по чести. А что есть печать антихристова? Злопамятство! «Злопамятство запечатлевает сердце человека… злопамятство есть печать антихриста» (с. 83). От этой печати умирает сердце человека и уже не способно на живые чувства. В грехе ненависти обмирает человек. Все противники церкви и государства пытаются прежде всего отравить соотечественников печатью осуждения и злопамятности. Отравленные сердца становятся послушным их орудием. И вообще любой переворот начинается исключительно одинаково: с ушатов осуждения, клеветы и грязи. Тот, кто намерен строить и делать что-то для государства и для народа, не осуждает и не проклинает своих предшественников, противников. Он намерен созидать. И у него просто нет ни сил, ни времени на агрессию. Он будет делать. Но тот, кто намеревается для корысти захватить власть, начнёт лить грязь осуждения на тех, которые помеха ему в его целях. Так по плодам – молчаливое созидание или громкое и многословное осуждение — сразу отличишь терновник от смоквы… Любого политика так распознать можно.
Какова цель антихриста? Уничтожение Любви. Любовь – это то, что лишает его жизни. Потому любые нестроения, революции, войны, слёзы, нищета, болезни, деспотические правители – всё это антихристу на руку. Цель антихриста – «довести людей до того, чтобы люди в десять раз делали бы больше зла, чем раньше»… (с.87) Беззакония уничтожают человеческую природу. Разнузданность и злость убьют людей. И это всё антихристу на руку. Чтобы « стали люди лукавее бесов». (с.88). Вот почему личности, воспитывающие в людях духовность, высокие душевные качества, сатане ненавистны. Злость, осуждение – это те грехи, которые делают нас пищей сатанинской, приводят человека в чрево диавола. Высокодуховные люди пищей диавола стать не могут – ну не питается он ими. А кушать хочется… Отсюда – такая злоба у сатаны к чистым сердцам. Чужую рожь веять – свои глаза порошить. Кто не понимает этого и падает в осуждение и озлобление, потом совершенно теряет себя. И на потеху антихристу среди людей делается такая смута, «какой и бесы сделать не в силах», (с.92). Тот человек, который принимает соблазны, «тот и бывает сострелян» отступником, начальником власти тьмы. Любостяжание – своего рода непокорство. А непокорство – преграда к спасению. Осуждать – толкать ветер. Плода доброго у этого труда нет.
Святой Предтеча Иоанн Креститель был с людьми в аду и укреплял их там, говорил: грядет Спаситель, близко наше избавление! И ожидали веровавшие, когда же сбудутся эти слова. Воскресший Спаситель сразу нисшёл во ад, а потом уже вознёсся на небо. Но как сошёл Господь в ад? Почему сказано, что сокрушил Он врата адовы? Врата ада открываются сразу только лишь перед грешной душой. А перед Господом они остались закрыты. И пришлось Иисусу Христу сокрушить их, сломать адову печать. Те, кто уверовали во аде словам Иоанна Крестителя, те и смогли выйти из ада вслед за Спасителем.
Каждое Слово Бога не бывает пусто – оно становилось воплощённым. Так и у нас вера без дел – мертва, не бывает веры без дел. Вера всегда подтверждается делами, полными любви и доброты.
Как говорил Господь, что воскреснет, так и сталось. Во свидетельство Своего Воскресения оставил Он свой синдон и сударь. Это особые покрывала, которыми покрывают, заматывают тело и голову умершего. Ткани пропитываются специальным составом и потому — приклеиваются к телу, а также склеиваются между собой слои ткани. Оторвать их потом от мёртвого тела непросто. Вот почему Господь оставил их в пещере – во свидетельство истинного Своего воскресения. Его Тело никто не мог украсть, оставив синдон и сударь во Гробе. Невероятную суматоху, возню и шум и потерю времени огромную вызвало бы отклеивание ткани от тела. Да и вряд ли удалось бы её отклеить аккуратно и потом сложить. Сделать это нужно было прямо под боком у стражи! Дело нереальное, невыполнимое!
Как Слова Божии – истина, так истинна наша вера, явленная в делах. Каждое доброе дело, как сложенный сударь, говорит об истинной вере человека в Господа.
Как ходим мы в церковь? А вот как… «когда раздаётся удар гласа церковного, то-есть колокола и ручных бил, молвят между собою: «это что?» — «это на бдение звонят» — отвечают другие, и многие говорят: «пусть себе звонит, сколько хочет, кто пойдёт, когда все заняты делами?» (с. 130). Конечно, можно всё оставить и так. Делайте себе, как делаете. И Адам делал. А когда затворились врата рая, Адам восплакал. Но плачь никакой пользы ему не принёс. Там, за гробовой доской, плач не имеет ни смысла, ни силы, ни пользы.
Кто такой монах? Монашество – воинская служба Царю Небесному. А заодно – ограждение мирских от сатанинской злобы. Воин царский, как уже говорилось выше, не может быть рабом шкурного ремесла. Искушение – как соль. Не будет солона пища – трудно её съесть. Не будет искушения у человека – трудно распознать, насколько искренне его сердце и насколько чист его ум. Но! Низко и богохульно оправдывать себя, когда именно ты являешься для другого искушением! Человека вы победите и толкнёте во грех злобы, ненависти… Да, человек падёт, но грех ляжет не на него одного! «Бремя искушения, которым вы искушаете его, тяготеет на вас». (с.163).
Человека, который принимает исповедь, подстерегают две беды ( это касается не только священников, но и мирян, когда кто-то близкий исповедует нам свой грех): первая беда – не стараться исправить человека, но снисходить к нему, потакать ему, смиряться с его грехом до его погибели; а вторая беда – осудить человека и надорвать его сердце жестокостью, осуждением, гордостью. «Приходит пред вас бедствующая душа, изливает пред вами все помыслы свои; а вы, вместо того, чтобы утешить её в ея бедствии, делаете её ещё более бедствующей, ибо она слышит от вас осудительное празднословие…» (с.164). А то ещё и расскажем горе человека другому и сделаем это легко и бездумно, с невероятной чёрствостью. Где здесь дела ваши и где вера? Говорите, что любите этого человека, но лишаете сердце его мира. Не пользует вас ваша любовь!
Хотим ли мы спасения? Конечно, хотим! Богатые и бедные, праведники и грешники… Все без исключения. Но вот какая меж нами разница… Святой Нил рассказывает притчу… Две молодицы очень хотели родить дитя. А дитя не было. Лечились, береглись. И, наконец, понесли во чреве. Одна из молодиц сказала: главное мне – родить дитя! Это – моя цель. А всё остальное мне в эту пору – не важно. Она благополучно доносила плод и родила здорового ребёнка. А вторая молодица была рада, что забеременела, но жила прежними попечениями – не береглась: и то сделать ей надо, и это… Суета мирская: там ведро подняла, там тяжёлую корзину… И не доносила плод, скинула раньше времени. Ребёнок, будучи недоношенным, погиб. Осталась она в старости бездетной. И не радовалась плоду чрева своего. И все дела её, коими с таким рвением она занималась во время беременности, опротивели ей; в делах она всё попустила от отчаяния. Та же, которая родила ребёнка, и дела все свои по рождении дитяти выправила, и занималась ими с ещё большим прилежанием – ведь было для кого их делать. Вот так и мы… Одни из нас, как молодицы, которые знают свою цель: им надо спастись – ни при каких обстоятельствах не станут лгать, красть, злословить, ненавидеть… Им тоже больно, но они знают свою цель: сохранить собственную душу для спасения и жизни вечной, — и ради неё они готовы терпеть всё. Другие же из нас цель свою так же знают, но не ставят её превыше всего: в данный момент у меня искушение, так что можно украсть, если нечего есть; солгать, если не нашли другого выхода; разозлиться и ненавидеть, если нас обидели. Плод свой мы не донесём и радоваться не будем. Чревоношение спасения – вот цель всей нашей земной жизни. Мы вынашиваем сами себя. И когда случатся роды – смерть, то есть рождение в иную жизнь, — плод наш должен быть рождён в положенный срок и благополучно. А иначе вся наша жизнь и труды в ней – всё зря и не порадуют они нас.
«Бедняк бедствует смертельно, подвергаясь опасности погибнуть не только смертию телесной, но и смертию душевной» (с.217). А что же богач? Богач при помощи духовенства нашёл себе выход. Но выход призрачный: ложь конь во спасение, то есть на коне лживом далеко не уедешь, не спасёшься на лживом коне. Этот призрачный выход таков: говорит успокаивающе богачу духовник: ты дай милостыню на монастырь или церковь; да и мне дай, чтобы я за тебя молился! Вот и простит тебя Господь! «О несчастные духовники! По кичливости и ради вашей выгоды рассуждаете вы так». Богатый находит себе успокоение в словах духовника, жертвует на храм или монастырь, даёт и батюшке… и пребывает в лживом благополучии…до дня своей смерти. Только ТАМ ему станет ясно всё. Но поздно плакать. И Адам восплакал у запертых врат рая. Сии богачи при жизни хотят не милостыню творить, а лишь быть хвалимыми за свою сомнительную благотворительность. Им нравится слышать славословия, которые, как мёд, текут из уст нерадивого священника. На погибель обоим. Цель у таких духовников – «чтобы у неправедников похищать неправды, а не та, чтобы исповедывать и исправлять человеческую душу». (с. 219) А как Господь сказал? «С человеки делающими беззаконие не сочтуся и со избранными их». Дочь цыганскую те иереи выдают за царскую – «загрязнённую совесть свою за якобы чистую» (с. 228).

Часть 3

ил Мироточивый скорбит о поставлении в монашество… Ангелом Божиим определён срок испытания: три года. Три года живёт послушник при монастыре и испытывает сам себя: действительно ли он желает быть монахом? Иль определена ему иная стезя? Только после трёх лет его могут поставить в монахи. «Если кто сделан будет раньше указанного времени, то не на радость будет старцу такой монах, так как он, старец, постриг его с противузаконием, т.е. зачал и родил с противузаконием, подобно родителям, противузаконновавшим во время чревоношения. Ныне же не только трёх лет не соблюдают раньше пострига, но тот час, по выходе из ложесн мира, делают монахами. Да, делают монахами, но радуются ли на них?» ( здесь и далее по изданию: Посмертные вещания преподобного Нила Мироточиваго Афонскаго; издание келии Благовещенской старца Парфения на Афоне, 1912; стр. 233). «И творят ныне старцы, как гласит одна мирская пословица: окрещу и миром помажу, а там хоть живи, хоть не живи». Мало радости от таких неиспытанных монахов. А бывает так, что по прошествии времени монах разочаровывается в монастырском житии и уходит из монастыря, грешит. Но грех его не только на нём, но и на том, кто рукополагал его поспешно, бездумно. Сей человек мог бы жить в миру честным сыном Божьим, не имея никакого греха, и спастись для жизни вечной. А будучи павшим монахом, он погибает и для земли, и для неба, и его трагическая судьба повисает тяжким камнем на шее беззаконного старца. Да и старец ли он? Сам захотел, чтоб так его звали. Сам так себя и зовёт. Любит, чтоб другие его так звали. Но до новопостриженного сему «старцу» нет никакого дела.
Скороспелые монахи – что уголь, выпавший из печи. Упадёт такой уголь на платье – прожжёт. И вообще от выпавшего угля нет пользы никакой, один только вред. Монастырь, принявший к себе скоростриженых монахов – как пожжённое углями платье, не имеющее целомудренности.
Жил при одном монастыре один горе-«старец». Пока жил — был в почёте. А вот когда умер — земля его не приняла. И трижды извергала его вон. После третьего раза явился огорчённым братьям Ангел и сказал, чтобы в одну могилу со старцем положили издохшего пса. Тогда примет земля тело «старца», потому что будет его воспринимать не как тело монаха, а как тело бездомного пса. «Примет его земля аки пса, а не как монаха». (с.149) Люди приложились «скотам несмысленным и уподобились им.»
Попечение монастырей о столах, полях и садах – путь в никуда. «Если ты, монах, не призван к чадородству, то с какой целью возделываешь это обжорство?..» (с. 239) «Единение духа ныне стало в любостяжании» (с.247)… да ещё таком, что беднякам-мирянам стали недоступны монастырские и церковные требы! Но храмы и монастыри призваны молиться о мирянах. Если они этой задачи не выполняют – зачем себя обманывают? Ведь никому не удастся обмануть Бога! «Скинули нестяжание и возделывают сокровиществование». (с. 258) «Нет от этого дохода монастырю» — дохода истинного, т.е. духовного. Милостыня собирается с мирян с излишком, который монастырю не нужен и впрок не пойдёт. «,,Ядите и пейте (это благословенно Богом), но не до сытости, не с роскошью, не с прожорливостью, но в меру». (с.167) Празднословие и многостяжание, многопопечительность — вот два вида пороков, которые не дают молитве вселиться в человека.
К храмовым праздникам складывается неправильное отношение. И потому храмовые праздники становятся вредны. Так повстречался святому один монах, возвращающийся с храмового праздника. Спросил его святой: как праздник прошёл? И ответил монах: лучше б я туда и не ходил! Что же так? Горох был плохо сварен, вино кислое, а рыба солона. И это всё, что вынес бедняга с праздничной службы! Да ещё присовокупил к сему и грех осуждения — один из самых тяжких для монаха.
Гордость – чувство противное христианину, а тем паче монаху. Но гордость коварна. Человек, будучи горд, может думать, что он живёт по Божьим заповедям. Так произошло с монастырской кичливостью угрюмостью: мол, мирские всё радуются да смеются, а мы вот, монахи, ходим с угрюмым лицом. Монаху положено быть кротким и смиренным, с любовью встречать каждого, кто просит помощи у иноков. Христиане милуют монастыри милостыней, а в ответ получают кичливую горделивость: мы, монахи, не такие, как вы – миряне, мы — лучше! С трудом каждый человек строит дом добродетели. А гордость и кичливое осуждение – порох со спичками: вспыхнет враз постройка и останется от дома добродетели один лишь пепел. А ведь при постриге давались иноческие обеты! Отчего ходить с угрюмым лицом? Но во всём мера нужна. Не пристало монаху и нарядная ряса, лицо весёлое. А когда с кем беседует монах — опускает долу глаза свои и говорит с тихим смирением. Сердце же своё нужно тереть сокрушением о грехах. Замутнённое зеркало легко протереть одним лёгким движением платка. А вот загрязнившемуся монаху трудно оттереть своё сердце. Нельзя гордиться своим плачем и угрюмостью и лишь на этом основании считать себя лучше других людей.
Литургию служить надобно с благоговением. Монаху Литургия в сладость и спасение. Большая беда, когда православные служат Литургию «вскачь по большой дороге».
Если занимаются монахи каким рукоделием, то к рукоделью тому два главных требования: монашеское рукоделие должно превосходить мирское по качеству, чтоб не похулился Бог, но должно быть непременно ниже мирской цены. А то лучше и просто отдавать за сколько подадут, не назначая цену. Кто бы ни пошёл в монахи: царский ли сын, боярин, малосильный — трудиться должно каждому каким-нибудь ненавязчивым ремеслом, которое не отвлекает от службы и молитвы. Жизнь без физического труда непростительна для монаха. Так рассказывает святой об одном видении… Юноша в белой одежде отирал пот со лба монахов, а сияющая женщина причащала каждого… кроме одного — боярина, постригшегося в монахи, но избегавшего по старой мирской привычке физического труда. «Отойди от Меня, ибо вижу, что трудового пота ты не имеешь на лице своём», — сказала сияющая Дева. Царица Небесная не терпит «ржавости монашеских обетов».
Книга подробно рассказывает, как повстречался Нил с послушником Феофаном, совсем было погибающим от бесов и грехов. Наставлял святой инока: всегда побеждать огорчение и гнев. Гнев и огорчение – самые погибельные грехи. Они очень быстро заводят душу в тупик. С их помощью бесам легко овладеть человеком. Побеждаются сии грехи только терпением.
Есть страсти, которые попускаются по Божьей воли. Но есть страсти, в которых человек повинен только сам! Об этом нужно помнить.
Непросто было Феофану исправлять себя. Сложен был путь очищения, не раз срывался инок и падал. Но возвращался святой Нил, наказывал и вновь спасал монаха. Потому что смотрел святой на Феофана не как на диавольское исчадие, а как на заблудшую овцу Христову, кою надобно отыскать, взять на руки, отогреть, накормить и напоить. Изо дня в день вёл святой инока к победе. И венцом сей победы стала схима. Эхмалотос — имя Феофана в схиме, что значит «Пленник». Пленник святого, который исхитил заблудшего из плена диавольского…
В 1820 году окончил Феофан свою книгу. В ней подробно записал он все беседы с небожителем. Прошло три года, но память хранила всё, что говорил святой Нил. И стали забываться слова святого старца Феофаном лишь после того, как написал Феофан книгу для людей. Однако как же стали ненавидеть гордые и злые братья Феофана за то, что он передавал обличительные слова святого! Не желали они отстать от пороков своих. И потому — обрушивали хулу и клевету на Феофона. И даже слух пустили, что пал Феофан в прелесть ради корысти.
Особенно сопротивлялся пророчествам Нила насельник Афона Дионисий, который завёл лодку, занимался рыбацким промыслом и пчёлами. Дионисий так и не принял слова Нила. Был укушен ехидной и умер. И даже погребён не в своей келии за то, что отравлял «ехидным ядом» святогорцев. Таким образом, не только для спасения Феофана пришёл Нил, но для спасения всего Афона.
Святой раскрыл все диавольские сети, уготованные диаволом для святогорцев. Пока Иверская икона не покинет Афон — нельзя святогорцам покидать свою Святую гору. Но в лихие годины нужно уповать на Господа и помощь Матери Божьей, усерднее верить и молиться, всегда совершая Литургию.
Для своей проповеди выбрал Нил глубоко павшего человека. Падший до глубины греховной ямы, но сохранивший в себе веру православную, способен восстать! И способен вернуть себе святость. Об этом должно помнить каждому. Не только ради инока Феофана и святогорцев пришёл Нил, но и ради нас… и тех, кто будет после нас…
Много было сделано списков с книги Феофана. Но одни принимали её, как лекарство, и исцелялись. А другие — лишь ещё более озлобились и закоснели в своих грехах. Так же, как случилось, когда пришёл Христос: одни уверовали и спаслись, другие распяли Бога и погибли.
В конце данного издания представлено житие святого Нила, фотография его пещеры. При жизни Нил выбрал самые труднодоступные скалы и там обустроил себе пещерку. С той пещерки по его смерти миро стекалось к подножию горы, проложив себе ложбинку меж камней. «Безчисленныя исцеления и чудеса, последовавшия от мира Преподобного Нила, побудили Святую Церковь причислить его к лику Святых с присвоением ему имени Мироточивого».

Марина Попова

About Марина Попова

Основатель и главный редактор журнала "УРОКИ ВЕРЫ"

Дуб

Слова Ивана Никитина Музыка Александра Попова (14л)

1. От тёмного леса далёко,
На почве бесплодно-сухой,
Дуб старый стоит одиноко,
Как сторож пустыни глухой.

Стоит он и смотрит угрюмо
Туда, где под сводом небес
Глубокую думает думу
Знакомый давно ему лес,

2. Где ветер прохладою веет
И чудные песни поёт,
И лист молодой зеленеет,
И птица на ветках живёт.

А он на равнине песчаной,
И пылью, и мохом покрыт,
Как будто изгнанник печальный,
О родине милой грустит.


Марина Попова

About Марина Попова

Основатель и главный редактор журнала "УРОКИ ВЕРЫ"

Русь многострадальная.

Марина Попова

Изучая историю Руси, скорбишь всё боле и боле. Как много горя на Руси – хоть вместо щей хлебай. А творцы этого горя – нет, не иноплеменники, а мы сами.
Возвращаюсь к годам Раскола церкви. «Россия, кровью умытая». Эти слова сказаны будут много позже: в гражданскую войну 1918-1920 г. Однако ж, кровью и слезами Россия умывалась не раз.
Задумал царь Михаил Фёдорович в 1615 году исправить церковные книги. Издал указ: собрать лучших русских книжников и поручить им переписать книги, исправив все ошибки и неточности. Выбор царя пал на Арсения Селижаровца, архимандрита Троице-Сергиевой Лавры Дионисия, Антония Крылова и Ивана Наседку.
Арсений Глухой, Селижаровец. Подвизался в монастыре Нила Столобенского — на озере Селигер. Образованнейший человек, монах-книжник. С озера Селигер он пошёл в Троице-Сергиеву Лавру. Там и остался. Сошёлся тесно с библиотекарем Лавры Антонием Крыловым. Антоний ему самые лучшие книги давал читать, стал учителем Селигерца. Арсений выучил латынь и греческий. Всё бы хорошо – да вот царёв указ. Монахи – люди умные. Обычаи Руси знали. Историю – тоже. Понимали, что не остаться им живыми. Книги править – сразу у двоих виноват окажешься: и у противников, и у сторонников исправления книг. В Москву не поехали. И так и сяк отнекивались. Но всё же пришлось взяться за дело. Заставили. Полтора года Арсений, Антоний, Дионисий и поп Иван добросовестно правили один лишь Потребник. Собрали, свели вместе более 20 разных списков данной книги – и на церковно-славянском, и на греческом, и на славянских языках. Сличали каждую строчку. Нашли количество ошибок – «тьмочисленное». Наконец отвезли переписанную книгу в Москву. Как и предполагали монахи, их труд, Потребник, подписал им приговор. Особенно возмутили царя и патриарха Иону исправления в молитвах на Богоявление. При освящении воды в русских молитвах читалось: «Освяти воду сию Духом Твоим и огнём». Даже обычай был таков: в освящаемую Богоявленскую воду окунали зажжённые свечи. Переписчики в новом правленом издании слово «огонь» выпустили. Потому что ни в каких православных Требниках этого слова не было. Слово «огонь» — чисто русская приписка и не очень давняя. Созвали патриарх и царь Собор. Собор 1618 года решил: считать переписчиков еретиками. Самые худшие предположения переписчиков оправдались. За все труды и старания их ждала тюрьма.
Вначале Арсения Глухого истязали в Вознесенском монастыре. Потом почти 9 месяцев продержали в оковах в Кирилловском подворье. Из одежды – одна изорванная свитка. Часто по нескольку дней не давали даже кусочка чёрствого хлеба. Писал Арсений челобитные. Жаловался, что нынче духовенство ни знает «ни православия, ни кривославия». Никто этих челобитных не читал. По русской привычке…
Архимандрит Дионисий известен был своим кротким, ласковым, смиренным нравом. Был изначально сельским священником. После смерти жены принял монашество. Был верным сподвижником патриарха Гермогена. Принял на свои руки и плечи разорённую после осады поляками Троице-Сергиеву Лавру. Придя в Лавру, он занялся первым делом похоронами. Его трудами были преданы земле останки более 3 000 человек. Это за первые три недели его пребывания в Лавре. Дионисий рассылал из Троицкого монастыря по всей России воззвания: вставайте, люди русские, спасайте Святую Русь от поляков. Это его грамоты подняли купца Минина и других нижегородцев. И вот теперь его, архимандрита, народного героя войны 1612 года подвергли пыткам, заточили в Новоспасский монастырь. Там, в монастыре, 6 недель томили в дыму, морили голодом, били, таскали в цепях, заставляли класть по 1 000 поклонов.
А вот Иван Наседка, «хитрая лисица», каким-то неведомым образом избежал расправы, в тюрьму не попал.
За бедных переписчиков, за невинных страдальцев заступился Иерусалимский патриарх Феофан 4. Прислали грамоту и другие патриархи: не было слово «огонь» в Богоявленских молитвах никогда. Ошибся кто-то из русских переводчиков или по своему домыслу приписал. Освободился из плена и вернулся в Россию митрополит Филарет, человек грамотный, образованный. Разобрались. Освободили невинных мучеников. Арсения приставили к работе на Книжном дворе. Пробыл там Арсений до 1653 года. Видел, что дела на Руси всё хуже… что назревают ещё более страшные времена. Ушёл Арсений долой из Москвы в какой-то дальний монастырь. От греха подальше. Чтобы Богу служить, но не томиться от людских распрей.
Архимандрита Дионисия вернули в Лавру, но его не признавали монахи. И даже с Филаретом поссорили. Вся его оставшаяся жизнь в монастыре прошла в муках от вражды своих, лаврских монахов.
Та же участь постигнет и Арсения Суханова. Послали за греческими книгами. Послали ведь. Не сам поехал. Привёз огромное количество книг. Не легко это было в те давние годы – из других стран воз книг вести. Привёз. За то и сослали на Соловки. Посчитали, что из-за него русские книги попорчены.
Переписчики книг оказались виновны у всех. Сторонники старины обвинили их в том, что они портят книги и вставляют в книги ересь. Поклонники новизны – то обвиняли в том, что не исправили всё, то обвиняли в том, что исправили не так. Любое изменение – вот ведь не важно: верно оно или нет – могло стать смертным приговором.
Остаётся лишь глубоко скорбеть об участи несчастных монахов-книжников. Сколько их, мучеников российских, пострадавших не от врагов-чужеземцев, а от своих единоверцев и сотоварищей… Эта та область тёмная, которая требует покаяния и справедливого доброго слова о невинных страдальцах, на чьих судьбах оставил Раскол жестокие письмена.
А нам бы научиться в конце концов любить ближнего и не предавать этого ближнего на муки за малейшее расхождение в мыслях. А то ведь мы так легко находим врагов… среди своих, среди своего народа. Нам чужие – друзья. Даже те, кто никогда нам добра не желал. А вот своих мучить мы горазды: хоть верующие верующих, хоть неверующие. Для государства от сих распрей большая печаль и убыток: погибают ведь лучшие умы народа, самые горячие и неравнодушные сердца.
О Русь! Дай Бог умываться тебе не родимою кровью, а одной лишь чистейшей родниковой водицей да ласковыми струями дождя.

Марина Попова

About Марина Попова

Основатель и главный редактор журнала "УРОКИ ВЕРЫ"

«Не ходи по пути где развалины,

чтобы не споткнуться о камень». (Сирах; 32, 22)


Готовясь к школьным урокам и читая в интернете материалы по истории древней Греции, я натолкнулась на статью о нью-йоркской статуе Свободы – о её сходстве со статуей языческой богини. Что меня поразило – это очень невежливые комментарии. Они сводились к грубостям и откровенному глумлению над статьёй. В отношении автора – злые насмешки. Очень много русских людей яростно встали на защиту чужой статуи. Не меньше людей защищают чужой флаг, носят его на одежде.29a99e2dff5d665befe5525bd43de49e
Я стала внимательно читать разные материалы. И вот что нашла… Языческие боги всегда имели свои атрибуты. Именно благодаря атрибутам, их узнавали всегда и везде. Атрибуты – это не просто какая-то вещица в руках божества. Атрибут – это то, без чего языческое божество не может действовать и проявить свою суть. Одно божество не может носить атрибуты другого божества.1412336201_k-13
Действительно, только одна языческая богиня имела головной убор с шипами, торчащими во все стороны — это Геката, богиня тёмной Луны. В её руках – рождение и смерть. В волосах — змеи. А в руках – факел. О ней говорили, что она – вечная, как ночь. Ей молились все колдуны и убийцы. По преданию, она шла с факелом в руках и сворой красноглазых псов у своих ног и поднимала призраков из могил. Гекату могут видеть собаки. И потому, по поверью, когда собака тоскливо воет – Геката рядом. Но люди её не видят.
Гекату почитали в древних культах и как богиню перекрёстков. На перекрёстки приносили для неё жертву. Иногда это были продукты. Иногда кукла или ягнёнок женского пола. А иногда и ребёнок-девочка.
Одно обращение к ней записал в III веке Ипполит в “Философумена”:
“Прийди, адская, земная и небесная Bombo (Геката), богиня широких дорог, перекрестков, ты, которая ездит туда и сюда ночью с факелом в руке, враг дня. Друг и возлюбленная тьмы, ты, которая радуется, когда суки воют и льется теплая кровь, ты, которая бродишь среди призраков и могил, ты, которая удовлетворяешь жажду крови, ты, которая вызываешь страх в смертных душах детей, Горго, Мормо, Луна, в тысяче видов, брось свой милостивый взор на наше жертвоприношение”
Не правда ли, жутковато? Но это не всё. У Гекаты – три кнута власти: чтобы управлять человечеством, временем и пространством. Для неё норма – управлять человечеством с помощью кнута, везде и всем навязывая свою волю.
У противников сопоставления статуи Свободы с Гекатой нет никаких доводов, кроме грубых эмоций. А ведь никто из них так и не сказал: если статуя Свободы не имеет связи с Гекатой, то для чего её было делать такой похожей на древнюю богиню ночных кошмаров, сохраняя атрибуты – факел и шипы?
Кстати, и появление её в Америке не такое уж красивое, как принято описывать. Восхвалители статуи Свободы пишут, что она была подарена американцам французами. Но подарок такой: куда бы пристроить, то что нам не надо?… Статуя Огюста Бартольди оказалась не нужна дома. Её предложили египтянам. Но Египет от такого подарка отказался. Не потому ли, что сходство с тёмной богиней Гекатой очевидно?!
Тогда решили предложить Америке. Удалось. Но французам совсем не хотелось тратить деньги на установку долго гулявшего по свету подарка. Тогда предложили с помощью лотереи собрать деньги. И вот подарок, не нужный ни во Франции, ни в Египте, наконец, нашёл пристанище в Нью-Йорке.
Когда мы смотрим на фашистскую свастику – мы о чём думаем? Нет, нам не приходят в голову мысли о белоснежных парусниках в лазурном море или мысленная картинка: детишки резвятся на зелёном лужку и бегают за бабочками. Нет, нам вспоминаются иные картины… Актриса Людмила Касаткина вспоминала: когда её готовили к съёмкам в роли матери Марии – её повезли в музей на месте бывшего концлагеря. Самый неописуемый ужас она получила от комнаты, где лежала гора детских башмачков: малышей раздели-разули и сожгли в крематории. Глядя на фашистскую свастику, мы невольно думаем именно об этом: о море крови, о смерти миллионов людей, о пытках людей в застенках. Так и глядя на статую, очень походящую на Гекату, мысли навеваются невесёлые.
Конечно, что ставить в качестве памятника в Америке – это дело американцев. Не нам ломать их статую Свободы. Мне не понятно другое: когда русские люди восторгаются мрачной гонительницей человечества, а так же чужим флагом, флагом чужой страны. Готовы всё своё поругать, всё чужое хвалить, не зная даже толком, что они хвалят. Вы вряд ли найдёте американца, который наденет майку с российским флагом или с изображением скульптуры Родина-Мать. А вот русских с чужими картинками и надписями под ними можно встретить немало. При этом ни одного человека не заботит, что он не знает английского и не может перевести надпись на своих джинсах или куртке. А впрочем, даже если и переведут – им будет всё равно. Именно из-за этого слепого подобострастия нас не уважают за границей. Если люди сами себя не уважают – кто же станет их уважать из чужих?
Всем известно, что если человек не любит себя – он никого любить не будет. Это даже сказано в Ветхом Завете: «Кто зол для себя, для кого будет добр?» «Нет хуже человека, недоброжелательного к самому себе» (Сирах; 14, 5-6) Так вот если люди не любят свою родину, а хвалят чужую землю – нет хуже их для своей Родины. А если они ещё и хвалят да носят на себе очень сомнительные символы – это совсем горько и грустно. Не мешало бы вдумчиво относиться к символике – она всегда имеет свои корни. А они не всегда хороши и благополучны. Но нам лень узнать и лень подумать. Ленивы и не любопытны – так говорил Александр Сергеевич Пушкин.
Ничего нет на земле бессмысленного. Какой смысл вкладываем мы в скульптуру, изображение, фильм, одежду – тем смыслом будет невольно наполняться и наша реальная жизнь.
Если мы хотим счастья себе и своей земле, давайте будем думать о том, что мы любим и что защищаем и прославляем.

Марина Попова

About Марина Попова

Основатель и главный редактор журнала "УРОКИ ВЕРЫ"