[ajax_load_more]

Господь своих хранит…

Вера Сурьменко

Выборы в депутаты Верховного Совета. Если кандидатура пройдёт – новый взлёт. Но… угроза паралича. Пришлось снять свою кандидатуру. И пока боролась с болезнью – вся жизнь прошла перед глазами…

12 декабря 1921 года. В роддоме родилась ещё одна девочка. А мать ждала сынишку. Потому что у неё уже есть одна малышка – старшая дочка. Всю беременность верующая женщина была уверена, что Бог её слышит и непременно даст ей сынка. И вдруг… ещё одна девочка. Не хочу!
Ребёнок долго рос нелюбимым. Мать никак не могла справиться с тоской по сыну. Старшая дочка – первенец. А первенцев всегда любят. Поэтому старшую – любили. А младшая – росла и видела неприязнь матери к ней. Может быть, поэтому Наташа рано научилась чувствовать чужую боль. В Москве тогда ещё были открыты церкви. И абсолютных безбожников не было. Все всё равно, хоть изредка, но ходили в церковь. Наташа очень любила, когда они приходили в Страстной девичий монастырь. Там она могла часами сидеть у Распятия, гладить ножки Боженьке и плакать, приговаривая: «Ему же больно!» Господь взирал на слёзы доброго ребёнка и уж, конечно, приметил Своё чадо.
Иногда Наташа оставалась ночевать в монастыре. Мама не была против. Как там хорошо!
В школе училась на «отлично». Сама в 5 лет научилась читать. Но всегда старалась быть в тени. Дома мама сказала, что она – некрасивая.
Окончена школа. Поступила в МАИ. Среди студентов авиационного института – Михаил Бабушкин. Он сразу же стал оказывать знаки внимания Наташе Малышевой. Но она сторонилась парня. Она ведь – некрасивая! Так и сказала Мише: не верит она в его симпатии; разве может парень любить некрасивую? Михаил подвёл девушку к зеркалу: дескать, да смотри же ты на себя! Какие глаза! Как ты прекрасна! Как можно о себе так говорить? Не смей! Наташа помнит, как упала ему на плечо – и расплакалась. Ей казалось, что с неё спадает лягушечья кожа, которую она долго носила на себе.
Война. Наташа стала работать в госпитале института Склифосовского. Миша ушёл на фронт лётчиком. Недолго он воевал: 25 октября 1941 года настал его последний боевой вылет…
Наташа ушла на фронт. Вспоминает… От матери скрыла. Собирается, якобы, на дежурство в госпиталь. Мать напекла печенья. Хоть и относилась мама к младшей дочке с неприязнью, но перед лицом опасности открылось материнское сердце. Места себе не находила мать. Чувствовала, что дочь уйдёт воевать. Вот Наташа уже за порог… Мама ссыпала всё печенье в кулёк. Со слезами бежит за дочерью: возьми! Тебе ТАМ пригодится!.. Всю жизнь Наташа с дрожью в сердце вспоминала этот миг прощания с мамой.
Дивизия. Из 11 тысяч человек нет ни одного, кто пошёл по повестке военкомата. Все – добровольцы. Просто «люди не могли допустить, чтобы немцы гуляли по Москве».
Наталья Владимировна Малышева умела прыгать с парашюта, великолепно знала немецкий. Ей предложили идти в разведку. Она согласилась.
Бои под Москвой. Фронтовую разведку засекли немцы. Двое разведчиков остались. Один всё же ушёл. А второй – то ли убит, то ли ранен. Наташа вспоминает, как говорил ей её командир: своих, хоть мёртвых, хоть живых – врагу не оставляй! Ей не велят идти за разведчиком: немцы открыли сплошной огонь. Пропадёшь. Она раздевается (в мороз) до белого белья, обматывает бельём и голову. И ползёт. Немцы не видят её на белом снегу. Доползла. Разведчик ранен. Как он обрадовался, что за ним пришли! Думал, что уже всё… пропал… оставили свои. Привязала его к себе. А назад как ползти? На белом снегу раненый заметен, как на ладони. Немцы открывают огонь. И вдруг начинает валить стеной снег. Такой белый, такой пушистый! Белые огромные лопушистые снежинки – целые хлопья снега падают с неба. Видимость – нулевая! Обстрел прекратился. Под Божьим покровом Наталья дотащила раненого к своим, и сама потеряла силы. Уж больно тяжёл был однополчанин. Пришлось друзьям-разведчикам нести и её. Сама бы – замёрзшая, полураздетая, пролежавшая столько в снегу, обессилившая от тяжёлого раненного солдата – уже бы и не дошла до землянки.
Взяли пленного. Наташе стало жалко немца. Разведчики увидели это по глазам: «Ты что? жалеешь его?» — «А меня учили, что пленный – не враг».
Получила задание: нужно пойти на явочную квартиру и получить новые важные сведения. Но… разведчик, который получил этот же приказ прежде Наташи – не вернулся с боевого задания. Скорее всего, – погиб. Наташа получает инструктаж: в случае провала она должна покончить с собою. Для этого и пистолет при себе. Пароль: повёрнутые тыльной стороной грабли на крыльце.
Дошла до нужного места. Посмотрела из кустов в бинокль. Развёрнутые тыльной стороной грабли стоят на крыльце. Можно идти. Вдруг выскочила на крыльцо молодая женщина. Метнулась по крыльцу, повернулась и исчезла. Наташа глянула на всякий случай в бинокль: грабли развёрнуты зубцами. Идти нельзя! Что делать? Несколько часов она сидела в кустах и плакала: не знала, как поступить, как вернуться с проваленным боевым заданием. И что вообще всё это значит: прямо перед ней разворачивают грабли?! Наконец решила возвращаться к своим. Дошла. Вдруг выбегают разведчики – плачут, целуют, обнимают её… Оказывается, явочная квартира была провалена. И немцы ждали нашего связного. Об этом в части узнали уже после ухода Наташи на задание. Божий покров!
Новое задание – прослушать на линии немецкие переговоры. При себе – всё тот же пистолет для самоубийства на случай провала: приказ не даваться живой в руки. Наташа закончила прослушивание и вдруг почувствовала спиной чьё-то присутствие. Резко обернулась – немец! От страха не разглядела ни лица, ни погоны. Выхватила пистолет, чтобы застрелиться – немец ударил по руке и выбил пистолет. Наташа взмолилась: Господи! только не допусти плен!
Немец бросил пистолет далеко вперёд: «Я с девчонками не воюю! Иди! И не забудь взять пистолет. А то тебя свои же расстреляют за потерю личного оружия».
Шла и ждала выстрела в спину. Но выстрела так и не последовало. Уже почти дойдя до своих – поверила, что жива, что Бог спас. Потом, работая после войны переводчицей в Германии, Наташа пыталась разыскать этого человека среди военнопленных. Но не нашла. Возможно, его не было в живых. Своим так и не рассказала, что приключилось.
18 раз переходила линию фронта. Добывала ценнейшие сведения для родной армии. И при этом не убила ни одного человека! И сама ни разу не была ранена! А за плечами – битва под Москвой, Сталинградская битва, Курская дуга… Служила в штабе Рокоссовского. И от него лично получала боевые задания. После войны – работала в Германии. Наконец – вернулась в Москву. Доучиваться в своём МАИ. Вышла замуж. Но прожила в замужестве всего 4 года. Сердце рвалось от боли: любовь к Мише! Единственная любовь в её жизни. Больше никого она не может любить. Развелась. И сознательно осталась одна. Всё равно она будет только мучить любого мужчину. А полюбить после Михаила уже никого не сможет.
ХИММАШ имени Исаева. Здесь в КБ работала Наталья Владимировна. Разрабатывала космические и военные ракеты. Ведущий конструктор ракетных двигателей. Руководила разработкой ракет «Земля-воздух». На космодроме Байконур работала с Королёвым. Королёв, Исаев – наставники и товарищи по работе. Рокоссовский, Королёв, Исаев…
Выдвинула свою кандидатуру в депутаты Верховного Совета.
Угроза паралича… Едва передвигалась. Кандидатуру свою пришлось снять. Болезнь понемногу отступала. Наталья Владимировна всё чаще стала ходить в церковь. В 1938 году снесли Страстной девичий монастырь. На его месте проводили гулянья, ярмарки. И вот теперь Наталья Владимировна нашла крест, у которого маленькой девочкой плакала часами, гладила ручонкой ноги Спасителю – нашла в церкви Знамения Богородицы, что у Рижского вокзала. Это то самое Распятие из Страстного монастыря!
Подруга ушла в Пюхтицкий монастырь. А вскоре сообщила, что открывается Пюхтицкое подворье в Москве. Наталья Владимировна пошла туда на послушание – 1994 год. Первое послушание – продавать книги на раскладушке. Стоять в платочке и продавать книги… на виду у всех… а её знало столько людей! Поначалу навязывала платочек на самые глаза.
В 80 лет приняла монашеский постриг в Пюхтицком монастыре Москвы. С трепетом сердца слушала: какое имя дадут? Она так любила своё имя – Наталья! А теперь с ним расстаться? И слышит: Адриана! Она теперь неразрывно связана со своей святой покровительницей! Наталья и Адриан! Даже в монашеской келье она хранила фотографию погибшего в первые дни войны Михаила Бабушкина.

Умерла спустя два месяца после своего 90-летия – 4 февраля 2012 года. Все удивлялись: 90 лет – молодой голос, молодые лучистые синие глаза, красивое лицо, свежий ум и память… И достаточная сила ещё не оставила рук и ног. От неё будто струился тихий свет. Он окутывал каждого, кто приходил к ней… Божьим покровом.
Постскриптум. Монахиня Адриана, Наталья Владимировна Малышева в миру, была награждена орденом Андрея Первозванного…
Когда рабочие копали могилу для матушки Адрианы – выкопали на погосте штык от русской винтовки. Как символично… Ничто не забыто и не пропало у Бога…
Удивительные люди – эти старые ветераны Великой Отечественной. Ни у кого из них не было сумасшедшего «военного синдрома» — никто не зверствовал над домашними и не убивал людей на улицах. А нынче мы то и дело слышим: бывший омоновец, бывший ветеран горячей точки… кого-то убил, застрелил… сбежала с детьми жена – не вынесла зверств своего военного супруга… Как важно: дух воина! Каков он? От духа воина зависит: прострет ли Господь свой Покров над воином, над его народом, над его Родиной?

21 просмотров

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.