Камышовая дудочка

Надежда проснулась ещё затемно. За окном моросил дождь – ни дать, ни взять – поздняя осень. Кто бы подумал, что такая погода может быть в июне! Встала, прислушалась…. В доме непривычно тихо и пусто. Они остались со средней дочкой Лидой одни. Муж и младший сын уехали поступать в город N. в музыкальный колледж-десятилетку при консерватории. Старшая вышла замуж.
Надя подошла к зеркалу. Пятьдесят… Морщинки под глазами и на лбу, седые пряди. Странно, но её бабуля Вера дожила без нескольких месяцев до 100. И тоже были и морщины, и седые, совсем белые волосы, а выглядела она — молодой озорной девчонкой! Почему? Надя стала исследовать своё лицо, пытаясь понять, что делает её в 50 старухой и что делало бабулю почти в 100 девочкой? Глаза! Да, вот она, главная причина. У бабуси Веры глаза были молодые, весёлые, озорные… Будто синие васильки в поле. А у неё, у Надежды, глаза пеплом присыпаны.

Как-то она спросила бабулю незадолго до смерти последней: «Бабуль! Как ты молодой остаёшься и не стареешь? Я вот кажусь себе старее тебя.»

— Ох, внученька! Жизнь я прожила тяжёлую. Шутка ли дело: за мою жизнь в государстве четыре режима сменилось: царь, временное правительство, советская власть, демократия. И в революцию-гражданку я горя хлебнула, и отца убили за то, что был священник, и войну с немцами пережила. Но нам было легче, чем вам! Веру мы в сердце всё равно хранили. Я даже ухитрялась крестик носить. А жизнь шла у нас полосами: горе, а потом маленько поотпустит — радость какая-то, покой . За это время и отдохнёшь, и сил наберёшься. Жизнь в мирное время была стабильная. Я знала, что мужу моему врачи операцию бесплатно сделают и на ноги поставят, что детей я выучу — у всех у вас высшее образование; знала, что всегда будет в доме, пусть не богато, но в достатке — что покушать да во что одеться. И муж мой – о семье думал. А у вас какая жизнь? Мужья – ну тебе повезло: хороший попался. А вообще мужики-то сейчас про семью мало думают. Почитай, большая часть баб в России – одинокие. Сплошь и рядом… Сами детей на себе тащат. И ни в чём не уверены: ни в том, как детей выучить, ни как полечиться. Даже будет ли кусок хлеба на завтра – не знаешь. Бед особых нет — это правда. Но и радости в жизни нет. Всё идёт одной серой полосой. И от такой постоянно унылой жизни, без счастья и покоя, без веры в завтрашний день, человек надрывается. Вот и стареете вы от серой тоски раньше времени!

Надя встряхнула себя: надо заставить глаза улыбнуться. «Улыбнусь себе сама в зеркало!» Но улыбка погасла: комната старшей дочери пуста — выскочила замуж в 19. Вышла за человека на 20 лет старше. Пошло поветрие какое-то среди молодых девчонок – после 9 класса в 16 лет замуж выходить. Вот Катюша и вообразила, что в свои 19 она уже старуха и мужа ей не достанется. Честно говоря, Надя сама переживала: за кого дочке замуж выходить? Бабуся и мать в женихах купались, перебирали: тот учитель, тот поёт лучше всех на деревне, тот лучший механизатор: хоть в школе трудно учение давалось, зато после школы стал одним из самых известных людей в колхозе… И каждый парень, не важно: с высшим образованием или со средним, — думал лишь об одном: женюсь, дом построю, детишками обзаведусь… А вот ей, Надежде, пришлось замуж поздно выйти. Всё ждала свою любовь – но дождалась-таки, отыскала себе хорошего! С мужиками беда пошла: каждый захотел стать миллионером, большим деятелем. А были они на самом деле лишь мечтателями: у телевизора сидели да газеты читали.

Но а нонешние парни и того хуже! Тот весь в татуировках и с чубом ирокеза, тот с серьгой в ухе… тот, вроде, на вид обычный, да ни рыба, ни мясо: 25 лет парню стукнуло…другие в его годы уже детей в колыбели качали, а этот сидит в «Танки-Онлайн» играет, деньги родителей просаживает и ничего, окромя компьютера, вокруг себя не видит. Вот Катюшка и подалась замуж за военного-пенсионера. Об том не подумала, что ж он-то до 40 лет достукался, а семьи нет?

Отец еле пережил. «Скорая» от двора не отъезжала. Вначале хотел дочку под замок, а зятька-перестарка – с глаз долой. Да священник отсоветовал: дочка ещё руки на себя наложит, потом ты будешь локти кусать. И то правда… Так и отдали замуж…

Надежда вздохнула: надо коз доить да гнать на лужайку пастись. Жизнь в провинциальном городке бедная. Зарплаты маленькие, платят не вовремя. Без хозяйства не проживёшь. Если бы не козочки, да пчёлки, да курочки – с голоду пропали бы.

Молоко весело звенькало о подойник. Но Надежда не могла избавиться от той самой серой тоски, про какую толковала ей покойная бабуля Вера. Как там её 10-летний сынок Павлуша? А тут ещё палец не гнётся: резанула серпом ранней весною. Вроде зажило, а не гнётся палец. И руки немеют – доить тяжко. А надо.
Дождь не унимался. Сена нет, уж кончилось. Пришлось надевать мужнину плащ-палатку да сапоги резиновые и гнать козочек на лужайку под дождём. Кормить-то надо. Псалтирь всегда читала, когда пасла. А тут и книгу не возьмёшь – дождина такой… Что ж… чётки всегда с собою. «Буду за Павлика молиться!»

Отец и сын шли по берегу. Камыши грустно шелестели листьями на ветру. Павлик молчал. Его 10-летнее сердечко впервые так страдало.

Павлик — музыкант. Пианист. От пианино не оторвать: днём и ночью играть готов. На конкурсах всегда первые места занимал. Отец не мог нарадоваться, как Павлуша так славно играет. Но вот однажды по делам уехал отец в большой город N. и зашёл в концертный зал филармонии– интересно было послушать городских детей. И будто примёрз к стулу. Выходили детки поменьше его Павла. А как играли! Будто настоящие профессионалы-артисты. С ними занимаются профессора. Тяжёлая правда камнем легла на сердце: Павлик талантливый мальчик, но они живут в крошечном провинциальном городочке, где учителя музыкальной школы больше беседуют друг с другом да ходят с важным видом по коридорам, нежели с детьми занимаются. Выучили «Едет-едет паровоз»… — и ладно! Одного-двух на конкурс подготовили – а на конкурсе все такие же… с деревень, сёл… А они-то считаются городские! Куда ж тебе, районная столица!! Уже уровень выше. И так всё тихонько и катилось. Уверен был, что Павлуша его играет гениально и в консерваторию сына с руками-ногами возьмут. Особенно, как покажут они свои грамоты за первые места в конкурсах! А тут услышал настоящую музыку – сердце оборвалось.

Выход один! Чтоб Пашкин талант не пропал, надо срочно уезжать в большой город. Даже жену не поставил в известность – сделал запрос в 10-летний колледж при консерватории в городе N. И вот пришёл ответ: приглашают на вступительные экзамены.

Павлик ехал – сердечко трепетало от радости! Его возьмут! Вон как он играет! Только отец был всю дорогу мрачен: у него-то совсем не было уверенности, что их провинциальная, почти деревенская, программа будет соперничать с программами городских детей. А бюджетных мест так мало!

Вот и консерватория. Большой зал. На сцене огромный чёрный рояль с поднятой крышкой. Сердце Пашки колотилось.

Выходит один мальчик. Как играет! Не Павлику чета! Выходит девочка – ещё лучше. Но как же хочется учиться! Как хочется остаться здесь и заниматься музыкой! Павлик нашёл для себя единственный выход: сыграть в сумасшедшем темпе этюд, а в свои конкурсные произведения вложить максимум души, чтобы поняли эти четыре профессора, что он, Павел, способный парень! Не его вина, что родился в деревне! «Руки, не дрожать! А ты сердце – не колотись так! Ты мешаешь мне играть! Колени, что ж вы так подгибаетесь, что и на сцену трудно выйти! Я не должен, не должен бояться! Я должен доказать им всем, что и я достоин заниматься музыкой здесь!»

Выдержал. Выдержал темп, вложил всю душу, играл, как никогда! Профессора дружно поставили пятёрки. Но вышла преподаватель и сказала: «Павел Островной. Конечно, поставили 5. Играл очень хорошо. Но… мест-то бюджетных нет!» У Павлика опять подкосились колени. Только теперь уже не от страха, а от противной слабости: неужто всё?
— Так нам идти сольфеджио сдавать? – спросил отец.
— Ну, сходите!
Как же тяжело сдавать экзамен, когда ты не знаешь: а нужно ли тебе это, будет ли польза? Хоть и поставят «пять», но скажут: бюджетных мест нет, поезжайте домой. А дома… дома учиться в своей провинциальной школе он уже не сможет. Павел теперь понял, КАК можно играть в 10 лет! Он так никогда играть не будет, сидя в своей деревне. И не потому, что Бог не дал таланта, а потому что нет у него таких учителей, как в большом городе.

Он всё же собрал всю силу воли в кулак, не дал себе раскиснуть и сдал на 5 и сольфеджио. Всё-таки и его чему-то в своей школе научили! В сердце иногда тихонько ворошилась надежда: а может, возьмут? Их отправили домой и сказали: ответ сообщат по почте.

Завтра они уезжают, сегодня уже ушла последняя электричка. Они молча шли с отцом вдоль берега реки по окраине города, где они сняли самую дешёвую квартиру. Камыши тихо шептали какую-то печальную песню. Конечно, его не возьмут. Конечно, возьмут городских. Павлику хотелось заплакать. Но папа тут же скажет: «Ты мужчина или кто? Что ты нюни распустил?» И Павел старался сдержаться.

Молчание нарушил первым Пашка:
— Папа! А помнишь ты говорил, что вы в детстве дудочки из камыша вырезали?
— Ну, вырезали.
— Па! Вырежи мне дудочку камышовую! Пожалуйста!
— Зачем тебе?
— Да так… просто…
Отец сломил камышину и положил Пашке в рюкзак. В хостеле Павел сразу лёг спать. Чтобы меньше думать. Думать печальные мысли уже не было сил. А отец сел за стол и стал вырезать камышовую дудочку.
Утром отдал сыну:
— Ну, сделал тебе я … Вот держи!

Идут они на вокзал. На Пашке – шортики, рубашонка в клеточку, стоптанные босоножки на босу ножку… Да рюкзачок за плечами. Шли опять молча. О чём говорить? Отец думал о Ломоносове. О том, как тот шёл в Питер за рыбным обозом. А Павлик вообще ни о чём не думал. В голове было пусто, на сердце тоскливо. И всё вспоминалась фраза тётечки-преподавателя, сказанная с такой равнодушной интонацией: «Бюджетных мест у нас уже нет!»

В электричке Пашка забился в угол. Достал из рюкзака дудочку… и заиграл… Печальная мелодия лилась в небеса. Вагон замер. Пассажиры тихонько слушали песню камышовой дудочки. Так до самого конца дороги Павлик и играл.

А дома улучил момент, когда отца и сестры не оказалось рядом, уткнулся в колени мамы и заплакал. Маме можно выплакаться. Мамуся не скажет: «Ты же мужчина!» А иногда ой как хочется поплакать даже и маленьким мужчинам! Паша почувствовал, как горячая слеза капнула ему на макушку. Мама тоже тихо плакала, вороша сыновьи кудри рукою. А слёзы текли и текли сами… Сын столкнулся с первой несправедливостью в жизни. Он – деревенский, он – провинциал. И этим всё сказано! И дороги закрыты.
Через месяц пришло письмо. Отец вынул из почтового ящика. Павлик слушал и даже плохо понимал… «Поздравляем… зачислен…. Принят… Успешно выдержал испытания…»

Отец остался дома и спешно распродавал коз, кур, ульи с пчёлами. Надо снять в городе квартиру и оплатить наперёд. Пока ещё устроятся на работу! А Павлик с сестрою и мамой уже жил на снятой городской квартире на третьем этаже… Начался сентябрь…

Вновь Надя поднялась рано. Коз нет, доить никого не надо. Но нужно готовить детям завтрак. Вчера купили на рынке у какой-то женщины немного молока. «Испеку оладушек на завтрак», — решила Надя. Но увы! Бутылка с постным маслом содержала этого масла предательски мало! «Вчера заплатила за квартиру, но у меня что-то осталось в кошельке. Может сбегать в круглосуточный супермаркет да купить? Успею нажарить детям оладий!» Но увы.. В кошельке денег осталось так мало, что не хватит даже на малюсенькую бутылку. Придётся ждать, когда муж вышлет. Что же делать? Как накормить детей завтраком? Крупа для каши тоже на исходе. Да и навязла каша в зубах. Чего-нибудь вкусненького для детушек хочется состряпать. Надя оценила количество масла в бутылке. Хватит один раз налить на сковороду. Дети просыпались.

Первый вопрос:
— Ма! Доброе утро! А что мы есть будем?
— Знаете что, дети, я придумала?! Масла у нас мало, но на одну сковороду хватит! Мы выльем всё тесто на сковородку и зажарим один большой ОЛАД! Идёт?
Дуэтом раздалось счастливое: «Ура!»

ОЛАД разломили на три части и съели с большим аппетитом и в прекрасном настроении: как не радоваться?! Ведь сегодня утром – первый урок фортепиано!

Хорошо, что в подъезде замок: никто чужой не зайдёт и не украдёт велосипеды. Не надо тащить их на себе на третий этаж и загораживать ими и без того крошечную прихожую. А без велосипедов пришлось бы ходить пешком. Денег-то нет на городской транспорт.

Лида и мама взяли свои велосипеды и ждали Павлика. И чего он там копается? Уже пора уходить! Из-за него Лида ещё опоздает в школу.
— Паш! Ну что ты там застрял? У меня урок скоро в школе! – крикнула Лида брату.
— Сейчас! Я уже иду!
Павлик подошёл к своей камышовой дудочке, которая лежала теперь на его пианино. Погладил рукою:
— Спасибо тебе, дудочка! Ты помогла донести мою молитву до Бога! И я теперь учусь музыке! Я буду очень стараться, вот увидишь, что ты не зря трудилась для меня! Обещаю!..

23 просмотров

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

© 2008-2018 Редакция журнала "Уроки веры"
Издание Воскресной школы при храме Успения Пресвятой Богородицы г.Белореченска


Заметили опечатку? Выделите текст с ошибкой и нажмите клавиши Ctrl+Enter