[ajax_load_more]

Петрович

Осенний клен.

Александр Петрович вышел во двор своего дома. Осенний день был ясным и теплым. На небольшом огороде росой сверкали кочаны капусты и макушки свеклы, на арке покачивался виноград. Он подошел к лозе и ласково погладил тяжелую фиолетовую гроздь. «Сколько же это вина будет», — подумал Александр Петрович. — «Наверное, до самой весны хватит».

Со двора дома открывалась панорама на реку, и было видно, как плавневый лес одевается в яркие одежды осени. Особенно красив был клен, который на обрыве реки полыхал красками, словно огромный костер.

Когда-то Александр Петрович ходил на этюды. Писал он и маслом, и акварелью. Несколько раз его картины выставлялись в городской галерее. Но это было давно, а сейчас засохшие краски с изображением на них советского знака качества просто лежали в стареньком потрескавшемся этюднике.

Как же давно он не писал. Грусть волной накатилась на плечи и сдавила горло. Александр Петрович, не отрывая взгляд, смотрел на клен.

«Петрович, привет»! — громко крикнул проходивший мимо калитки сосед Паша. «Смотри, клен загорелся», — произнес Александр Петрович. Паша остановился и посмотрел вокруг, но, нигде не найдя горящего дерева, с досадой махнул рукой и прошептал: «Да ну, тебя, Петрович. Опять спьяну что-то мерещится», — и быстро зашагал прочь.

Александр Петрович уже несколько лет был на пенсии, но ушел на нее не по возрасту, а по выслуге лет. Он был учителем в школе. Проводил уроки труда, но больше всего любил уроки рисования и черчения.

В свои немолодые годы он все еще выглядел так, что женщины часто поглядывали в его сторону. Но красота – не просто дар Божий, она — меч, и меч обоюдоострый. О лезвие этого меча и поранился Александр Петрович.

Еще в школе девочки не давали ему прохода, хотели с Сашей дружить, и он стал встречаться с ними. Одну из них, Марию, он полюбил. Хотел после окончания школы вступить с ней в брак, но, испугавшись строгих нравов ее родителей, оставил ее и женился на Екатерине, родители которой ничего не требовали от него. А тесть вообще часто приглашал его посидеть за рюмкой водки. И не заметил Саша, как вскоре без нее уже не мог пообедать. А потом пошли друзья, а с друзьями – подруги.

Дети и учителя любили Александра Петровича за его трудолюбие и добрый нрав, но однажды, когда он в очередной раз пришел на уроки после крепкого застолья, директор школы не выдержала и предложила ему уйти на пенсию по выслуге лет. Так, еще совсем нестарым Александр Петрович стал пенсионером.

Он любил угощать, и желающих принять его угощение становилось все больше и больше. Семью он перестал замечать и вспомнил о ней только тогда, когда дети выросли и разъехались. Жена же еще какое-то время побыла с ним, но потом оставила его и она.

Пенсия у Петровича была небольшая, и до конца месяца от нее не оставалось ничего, но знакомые продавщицы давали водку в долг, зная, что он потом обязательно отдаст. Бывало, соседи приглашали могилку выкопать или крест поправить на кладбище. Он никому не отказывал.

Однажды на похоронах Александр Петрович в задумчивости подошел к местному священнику – отцу Сергию, и спросил его: «А когда я умру, меня тоже будут отпевать»? — «Петрович, а ты крещенный»? — спросил батюшка. -«Нет», — признался он. — «Тогда не будут», — тихо ответил отец Сергий.

По прошествии нескольких недель Александр Петрович пришел в храм, побритый, в костюме, и попросил отца Сергия крестить его. Уходил из церкви он умиротворенным и с каким-то необычайно светлым лицом.

Стоя во дворе, оставшийся в душе художником, Петрович продолжал смотреть на играющий золотом осени лес, как вдруг заметил, что из-под клена, который так понравился ему, валит густой дым. «Вот сорванцы, сожгут ведь дерево», — проговорил он, глядя на ребятишек, сидящих у костра, и направился к ним. Идти было тяжело, болели суставы. Но он спешил, желая спасти дерево.

На корточках у огня сидели двое: третьеклассник Вова, сын соседского Паши, и второклассник Коля, внук директора школы. Петрович подошел поближе. Он хотел отругать ребятишек и заставить их погасить костер, открыл рот и…замер. В костре лежал ржавый артиллерийский снаряд. Снаряд зашипел, а потом стал громко свистеть. Петрович схватил Вову одной рукой, а Колю другой и потащил их к обрыву реки. Напуганные дети вырывались от него как могли, а Вова изловчился и стал кусать его за палец, но Александр не обращал на это внимания, а только тихо повторял: «Господи, Господи, Господи…». Добравшись до обрыва, он наклонился и опустил детишек на берег.

Оглушительный взрыв сбросил Петровича на влажный песок. Он увидел, как медленно падают красно-желтые листья клена, а потом все исчезло…

«Пробудись, к тебе пришли гости», — легонько за плечо тормошил спящего после наркоза Петровича хирург районной больницы. Художник открыл глаза. В дверях палаты стояли дети. Вова несмело подошел к тумбочке и положил на нее букетик астр, а Коля протянул большое румяное яблоко.

Из коридора заглянул сосед Паша и радостно возгласил: «Петрович, Вы, насчет клена не беспокойтесь, мы там уже молодой посадили».

Петрович заулыбался и едва слышно произнес: «Так хочется взять в руки кисть и краски».

21 просмотров

Протоиерей Василий Мазур

About Протоиерей Василий Мазур

Настоятель больничного храма. Прозаик, поэт, композитор, исполнитель авторских песен.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.