[ajax_load_more]

Суточный круг служения


Из цикла рассказов «Обычные люди, обычные судьбы».

Рисунок Ольги Симоновой

Всенощное бдение на праздник первоверховных апостолов Петра и Павла подходило к концу. Степан и Анна, собрав вокруг себя шестерых детишек, вышли из церкви. «Да, двоих уже нет с нами в нашем гнёздышке», – подумала Анна о первенцах- близнецах, сыне и дочке, которые учились далеко – в Москве. Вместо восьмерых – шестеро. Так вот все и разлетятся из родового гнезда… Но что делать? Жизнь есть жизнь. Не привязывать же детей к материнской юбке.
«Мама! Ну, пошли скорей! Надо ехать! Котята не кормлены!» – прервала размышления матери младшая – пятилетняя Фрося, Ефросиния.
– Да, вот ещё нахаба! Поехали! – вздохнула мать.
А как хотелось поговорить немного с подругами, посидеть на лавочке – их много стоит на церковном дворе под кронами могучих лип, полюбоваться расписными куполами погостовой Преображенской церкви. Но об этом – о простом душевном разговоре с сёстрами во Христе Анна давно уже только мечтала. В реальности на беседу иль чай с разговорами не оставалось никакого времени.
Котята, о которых так переживала Фрося – её подопечные. Дети пошли траву косить и нашли кулёк с шестерыми котятами. Целлофановый пакет был плотно затянут. Но, видно, недавно выбросили – котята были ещё живы. Дети принесли их домой. Только слепышей-то и не доставало! И так хлопот полон день до вечера. Ну, а с другой стороны – всё же душа живая. Куда их деть? Котят отдали в распоряжение младшенькой – Фроси. Вооружившись шприцем и пипеткой, Ефросиния кормила слепышей через каждые три часа.
Ну вот и приехали на своей старой «таратайке» домой… Свинья орёт голодная, корова мычит не доеная, козы тоже орут – надо доить и кормить, курам и гусям корма насыпать… Котята мявкают на шесть голосов…Завертелось, закрутилось. Уже стало смеркаться, когда, наконец, управились. Но ведь завтра праздник! Надо в храм поехать, подойти к Святым Дарам. А значит, пасть корову и коз с утра не придётся. Нужно накосить травы и наломать веток. А сил уже нет…
Раньше не было хлопот с рогатой живностью. Согнали всех в деревенское стадо, и ушли бурёнки на весь день. А козочек можно и самих выпустить. К вечерней дойке вернутся. Куда денутся? А теперь времена не те. Стада нет. В деревне – кто пьёт, а кто в городе работает. Да только Степану и Анне на городскую зарплату всех восьмерых не выучить, не одеть-обуть, не накормить. А отпускать животину пасться без присмотра – нельзя. Развелось волков полно. Раньше ведь их численность контролировал Охотсоюз. А теперь-то всё нерентабельно! В прошлом году одну корову у Анны задрали волки. Сколько слёз было! Такая кормилица! И другая проблема объявилась: люди понавели разных бойцовских собак, а потом повыгоняли их. Да и стариков много умерло. Все их собачки-дворняжки бездомными оказались. Стали собаки стаями жить, порасплодились. А известно, что одичавшие псы – в сто раз хуже волков. Волки людей боятся. А собаки – нет, не имеют страха перед человеком. Не то, что козу или корову – и человека враз загрызут. Потому скотину только пасть надо. И не одному человеку, а сразу двум-трём. Занимались этим старшие дети. Но завтра утренний выпас отменяется. Значит, надо заготовить корма с вечера.
Анна присела на лавочку. Где взять сил? Дети тоже устали.
– Мам! Давай завтра рано утром встанем, а? Успеем накосить!
Анна согласилась. Поужинали, помолились. Спать пора ложиться, а у Анны слёзы комом стоят. Устала! Так устала! А надо же и какое-то праздничное настроение иметь! Что ж, так и жить без праздника, с одними заботами и тревогами в душе? Не выдержала, разрыдалась. Степан гладил жену по голове: «Аннушка! Всё будет хорошо! Успокойся да ложись спать. Утро вечера мудренее», — по сказочному приговаривал… а сам понимал, что жена действительно переутомилась за долгие годы жизни в деревне, где нет ни отпусков, ни выходных, ни проходных. А поуменьшить хозяйство – нельзя. Чем детей кормить и откуда деньги брать? Разве на 5-6 тысяч зарплаты, которую они получают, прокормишь и выучишь восьмерых детей?

Анна проснулась ещё до рассвета. Будильник показывал 3 -30 утра. Надо вставать. До погоста добраться – дело не быстрое. А сколько похлопотать по хозяйству нужно! «Где взять сил?» – с тоской подумала Аня. В последние годы всё тяжелее стало подниматься до свету. «Так сегодня же праздник!» Анна повеселела. Это их со Степаном праздник! 22 года назад Анна на Всенощном бдении молилась о суженном. А утром на Литургии он и объявился – Степан. Вместе пошли домой – проводил Анну до деревни. Идти-то не ближний свет. А через год поженились сразу после Петрова поста. Тогда им было по 18. А нынче по 40 исполнилось. Как давно и недавно было это! Жили все годы душа в душу. Почти и не ругались меж собою. Всегда старались друг другу сделать маленький праздник. А день первоверховных апостолов Петра и Павла почитали особо: подарили им апостолы великое счастье – семейное!
Помолились. И давай побыстрее управляться. Старший сын побежал корове косить, средний — козам ветки резать, младший – птиц кормить, муж – сараи пошёл убирать да свинью кормить. Фрося занялась своими котятами – многодетная мама! Ничего не поделать! А две старшие дочки – к козам. Анна же давай корову доить. Тут средняя доча Галя пришла вся в слезах.
– Что случилось? – тревожно спросила Анна.
– Дереза подойник перевернула и молоко разлила!
Тьфу ты! Уж противная коза, с норовом. Одно слово – Дереза!
– Да не плачь! Что ж, молока не хватает нам, что ли? Не огорчайся в праздник!
– Так она не додоенная осталась! И не даётся!
Анна вздохнула. Надо идти самой доить. Коза и впрямь норовистая. Опять лишнее время уходит! Так в нервах и утренней беготне всё праздничное настроение испаряется, как туман под солнцем. И как в этой круговерти – в суете и неурядицах – сохранить праздник? Вот задача не из простых!!
Но вот все накормлены, подоены, котята спят в корзинке. Пора в церковь!
Старая «Газель», которую они купили совсем дёшево, не заводится. Анна стала нервничать. Радостное, счастливое настроение, вернувшееся было к женщине, опять быстро улетучивалось.
Слава Богу, Господь всё видит, и мир не без добрых людей! Сосед ехал мимо на микроавтобусе:
– Что, Степан? Не заводится твоя колымага? А ты в церковь собрался?
– Собрался.
– Ну, а я – на погост по делам как раз еду. Поехали!
Только вошли в церковь, дьякон обходит с кадилом храм. Успели! Но ликование в сердце Анны быстро уступило место смятению: совсем нет сил отстоять службу. Утром успела устать, пока управлялась. Болели спина, ноги. И сердце стало подводить. Степан посадил жену на лавочку: «Посиди! И сидя можно помолиться!» «Неудобно как, – думала Аня. – Молодая, а сижу. А бабули стоят». Надо встать. Но как достоять службу? Аня заставила не «есть» саму себя мыслями, что она сидит, а бабулечки стоят. Ясно было, что, стоя, она уже не достоит до конца. На Евхаристическом каноне стало легче. Литургия и есть Литургия – она держит! Как ни плохо, а Литургия даст силы дождаться вершины службы. Вот и Святые Дары. Трепетно походила Анна после Степана к Чаше и всё твердила: «Господи! Благодарю!». После Причастия в душе всё ликовало и пело. Усталость и недомогание – как рукой сняло! «Приеду домой – детям и мужу пирог испеку. Праздник же!»
Ликование оборвалось, когда, поцеловав крест, вышли на улицу. А как домой добраться? Машины-то своей нет. А на попутку не попросишься – их, как-никак, восемь человек. До деревень в нынешней России ещё хуже добираться, чем в Царской. В Царской России хоть лошади были. А теперь – ни лошадей, ни автобусов, как в советское время, например… Хоть на крыльях лети домой…. Да вот нету их, крыльев-то…
Домой добрались уже к трём часам дня. Скотина орёт. Фрося всю дорогу хныкала, что пошли в храм, а задержались долго. А как же маленькие котята? Вдруг они заболеют от голода и умрут? Анна из последних сил старалась себя держать в руках. Утешала младшую дочку, бодрила старших. Но от усталости самой хотелось сесть прямо на землю и расплакаться. И где же праздничное настроение?
«Ничего! — успокаивала сама себя Аня. – Нужно, не смотря ни на что, сохранить праздник! Сейчас отдадим пойло козам, корове, напоим-накормим свинью быстренько… Сами покушаем. Только вот печь пирог уже нет времени. Скоро скотину выгонять пасть, потом – доить. Ладно, разговеемся – чем Бог послал. Слава Богу, есть сыр, сливочное масло, сметанка, салушко… Что жаловаться?» Уж питаются-то они не пальмовым маслом! Конечно, хочется что-то состряпать, чтобы праздник был… Но что поделать? Зимой будет времени больше. Там и побалует семью пирогами!

Вечером из последних сил помолились… Спать… отдых… Какое счастье, что Бог дал ночь и отдых!
А завтра будет новый день. И он точно так же будет наполнен трудами, бесконечными хлопотами… А иначе – не выжить в России. Самое трудное во всей этой кутерьме — сохранить радость в сердце. Физическая усталость начисто выедает всякое весёлое настроение, просто выгрызает его из сердца безжалостными зубами… А взгляд становится хронически тревожный, беспокойный, измученный, как у загнанного в угол зверька. Но надо, надо сохранить радость и благодушие. Как? Боже, пособи не погрязнуть в унынии от бесконечных трудов ради выживания, чтобы свести концы с концами! Кто был за границей, говорят, что по этому загнанному взгляду русских быстро вычисляют. Может и так… Да только как вот от этого “русского взгляда” избавиться?
Так вот и живёт русская деревня: трудится и молится до последнего вздоха… сколько есть сил… Изо всех сил…

10 просмотров

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.